Tags: dance open

Dance Open этого года - кому это нужно?

Поражает меня фестиваль Dance Open. Предлагает в декабре сходить на полупрофессиональные балетные труппы из России по самым что ни на есть европейским ценам. 

Очень не хочется возвращать государственные деньги, выделенные в 2020 году? Надо провести хоть что-нибудь?

Особо раздражает в новых условиях манера, которой фестиваль придерживается уже лет пять: финальный гала-концерт звезд мирового балета продается, как кот в мешке, — ни одной звезды не упоминается.  И все последние пять лет звезды там появляются весьма сомнительные. В лучшем случае одна-две настоящие на весь концерт. 

Давно собираюсь перестать посещать этот парад пошлости, претендующий на звание высокого искусства, — как уже давно перестал ходить в Михайловский театр. Коронавирусный год — лучшая проверка на вшивость. Не пойду ни на что!

Анонс на апрель

Апрель начинается интересным фестивалем в «Балтийском доме» — это традиционный фестиваль русских театров зарубежья «Встречи в России». Особенно интересен с нашей точки зрения спектакль Оскараса Коршуноваса и Русского драматического театра Литвы «Русский роман», посвященный последним месяцам жизни Л.Н.Толстого. Фестиваль открылся сегодня и продлится до 12 апреля. За подробностями обращайтесь на сайт театра. 

Collapse )

Фламенко от Хосе Антонио

8 апреля
Александринский театр

На 16 год фестиваль Dance Open наконец привез настоящее и качественное фламенко. Все то, что раньше показывали нам организаторы в этом жанре (в рамках гала-концертов) было весьма сомнительного качества. Труппа Хосе Антонио очень хороша. Круче, пожалуй, только Национальный балет Испании - но пригласить их, по-видимому, пока под силу только Мариинскому театру.
Не знаю, помнили ли зрители прошлые приезды Хосе Антонио в Петербург - одно время его очень любил приглашать Олег Виноградов. И, если не ошибаюсь, последнее выступление Натальи Макаровой на родной мариинской сцене (на культурном марафоне "Возрождение Санкт-Петербурга" в 1991 году) было именно с Хосе Антонио. Честно говоря, сомневаюсь, что многие помнят. На выход Хосе Антонио кто-то неуверенно пытался покричать "браво" - как делается, когда на сцене появляется живой классик. Зал это дело не поддержал, но после танцевального номера в его исполнении - у каждого большого танцовщика, видимо, есть свой "танец со стулом" (так ваш покорный слуга называл любимый номер стареющего Рузиматова в хореографии Бежара, официально называвшийся "Смерть поэта"): здесь стул был дополнен женским платьем или платком - аплодисмент был весьма и весьма громким. Впрочем, аплодировали и кричали всем - и это было правильно. Они все очень профессиональны и эмоциональны, как и должны быть испанские танцовщики.
Танцевали, как положено, в сопровождении двух гитар и двух теноров, так что аутентичность программы ощущалась.
Хореография Хосе Антонио по-прежнему хороша: казалось бы, фламенко - дело однообразное, но хореограф придумывает яркие минисюжеты и сценки, выстраивая отношения между партнерами, а также усиливает символическую сторону танца, генерирующую энергию, но не могущую быть интерпретированной однозначно. И смотришь не отрываясь.
Пожалуй, первая удача фестиваля Dance Open в этом году. Теперь на очереди Национальный балет Нидерландов, который неминуемо будет его кульминацией. Этот коллектив не может не поразить.

"Золушка" Жана-Кристофа Майо

6 апреля
Балет Монте-Карло на сцене Александринского театра
Фестиваль Dance Open

Вдохновленные "Укрощением строптивой", поставленным Майо в Большом театре, петербуржцы с большим нетерпением ждали новое сочинение хореографа, сделанное им для своей собственной труппы.

Однако труппа Монте-Карло - не труппа Большого театра. А Жан-Кристоф Майо, кажется, принципиально ориентирован на танцовщика, которому предстоит его замысел воплощать. Когда он ставил "Переключение" для Вишневой, он ставил предельно сложный и глубокий актерский балет. Когда он работал с солистами Большого, он поразительным образом обыграл сильные стороны каждого и убрал слабые. Труппа Монте-Карло очень простенькая, танцовщиков хорошо подготовленными не назовешь. Поэтому Майо большей частью ставит мизансцены, отдельные позы, жесты - но собственно танца в этом балете очень мало. Достаточно сказать, что даже дуэт Золушки и принца решен прикольно, но большей частью не танцевально: герои хватают друг друга за руки, как подростки, пихают в плечо, бегают друг от друга - но все это не совсем танец - и именно в том месте, где в обычном балете был бы самый эффектный танцевальный дуэт. Ну хоть как в "Золушке" Ратманского в Мариинском театре, которая в плане концепции решена пратически так же, как и "Золушка" Майо.

В этом же ряду - какая-то исключительная наивность умного обычно Майо. Благодаря появлению умершей матери и ее объединению с эпизодической ролью феи балет приобретает местами фрейдистские, местами матриархально-традиционные, местами загробно-мистические черты. Особенно раздражает эта наивность в начале спектакля (потом привыкаешь): папа и мама Золушки танцуют-танцуют, мама закашлялась один раз, закашлялась другой - и упала на сцену. Пошлее не придумаешь.

Из всех хореографических идей прикольнее всего роль мамы-феи, движения которой замысловато-угловаты, слегка похожи на разложение классических па Форсайтом, но здесь, похоже, имеющих не исследовательско-интеллектуальное, а конкретно-попсовое значение: она же мама мертвая, но двигается; значит, типа зомби.

Интереснее всего поставлены танцы второстепенных персонажей. Очень забавны Камергеры утех (это в версии краткого содержания; в списке действующих лиц они значатся как "Советники по удовольствиям" - такие ляпы, когда одна часть программки не совпадает с другой, ибо привлекли двух разных переводчиков - для сегодняшнего Dance Open характерна во всех сферах, не только в программках; когда-нибудь об этом поговорим), пародирующие работу стилистов. Интересен танец манекенов, представляющих Мачехе и сестрам платья, а затем показывающих Золушке будущее. Интересно решен вопрос с туфелькой: Золушка весь спектакль танцует босая, но на бал и далее ей позолотят ножки, окунув их в большой таз.

Музыка С.С.Прокофьева порезана и непривычно оркестрована: спектакль-то сокращенный и камерный, без массовки. Соответственно изменена и музыка. Такой Прокофьев вполне нормально воспринимается под фанеру.

Одним словом, забавный и милый спектакль. Остроумный и местами талантливый, но довольно пустой. Балет Монте-Карло, одним словом. И тут уж Майо, не Майо - выходит, в целом не мое.

"Тщетная предосторожность". Екатеринбургский балет

2 апреля
Екатеринбургский театр оперы и балета на сцене Александринского театра
Фестиваль Dance Open

Только из уважения к творчеству Сергея Вихарева досидел до конца всей этой тягомотины. От реконструкции "Спящей красавицы" в Мариинском театре до восстановленной "Тщетной" в Екатеринбурге прошло больше 15 лет, и екатеринбургская "Тщетная" в первую очередь наводит на мысли о том, что идея Вихарева за это время полностью себя изжила.
Реконструкция как таковая, соединяющая научные разыскания, музейное восприятие и живое искусство - вещь противоречивая. Живое искусство и мертвый музей плохо понимают друг друга, архивная наука и балет тоже не близки. Чтобы сделать реконструкцию интересной широкой публике, нужна мощная мотивация, а желательно серия мотиваций. Даже в первых своих реконструкциях Вихарев оставлял для интереса публики позднейшие наслоения (мужские вариации прежде всего). Но сила реконструкций "Спящей" и "Баядерки" на сцене Мариинского театра заключалась в том, что, во-первых, рядом с реконструируемыми версиями на сцене шли основные версии тех же балетов, сложившиеся в результате работы нескольких поколений выдающихся хореографов; в соединении синхронии и диахронии. Во-вторых, в том, что реконструируемые версии Петипа действительно когда-то шли на этой сцене; в эффекте машины времени. В-третьих, в идее стилистического единства хореографического текста; в эффекте палимпсеста. В-четвертых, в очаровании новой трактовки привычной роли Дианы Вишневой (она танцевала премьеры обоих балетов). И т.д. В екатеринбургском спектакле нет ничего, кроме музейной пыли, поэтому смотреть его крайне скучно.

И даже музея в подлинном смысле нет. Это не реконструкция, это стилизация и не слишком удачная. Зачем нужны декорации и костюмы под Ван Гога? Его агрессивная цветовая гамма и грубость стиля дисгармонируют с хореографией Петипа. Заставленный намалеванными картонами танцевальный зал создает ощущение репетиции, непарадности, бытовухи (ощущение, которое невероятно усиливают танцевальные возможности исполнителей). Классическая хореография становится чем-то курьезным на этом фоне. Тем более, что отдельные танцевальные кусочки проложены драматическим действом, списанным со спектакля Фредерика Аштона, только в весьма упрощенном виде. Если мариинская "Спящая" позиционировалась как восстановление стилистического единства, то здесь перед нами нарочитая солянка сборная. Уж на что не нравятся мне "Тщетные" Олега Виноградова или Фредерика Аштона, но и там и там прослеживается стиль.

А чтоб окончательно доказать нам, что таки-да, солянка, создатели спектакля начинают балет Петипа "Тщетная предосторожность" как бы прологом - "Школой танца" Августа Бурнонвиля. Зачем? В конце же на поклонах все танцовщики начинают петь хором. Еще вот на руках не ходили и без стриптиза обошлось...

Наконец, реконструкция требует талантливых и ярких исполнителей. За именами исполнителей вчерашнего балета поленился даже лезть в программку, настолько они - исполнители - не запоминаются. Когда восстановленную по записям позапрошлого века вариацию танцует Вишнева - это одно дело, когда безликая девушка из Екатеринбурга с существенными проблемами в технике - дело другое. Тогда даже хореография Петипа превращается в "Но и Дидло мне надоел...". И думается, что хореограф Вихарев так или иначе упростил рисунок вариаций, исходя из возможностей имеющихся в распоряжении артистов (в чем тогда вообще смысл восстановления?). Или так только кажется, но от этого не легче.

Общее неприятное ощущение чрезвычайно усиливает тот факт, что балет исполняется в Петербурге под фонограмму. С такими балетами фанерить нельзя, даже если очень жалко денег на оркестр. Особенно впечатляет большой музыкальный антракт, состоящий из бесконечного повторение двух тем, в третьем действии между двумя картинами. Возникает мощное чувство "Нас надули" - и хотя разумом понимаешь, что объективно это не так, чувству не прикажешь.

Пиарщикам фестиваля Dance Open не мешало бы подумать не только о продажах (уже который раз во вступительной речи Е.Галанова говорит, главным образом, о том, как хорошо расходятся билеты). И сопоставить рекламу, которую они делают балетной труппе, с ее "гамбургским счетом". Из всей труппы Екатеринбурга известен только Вячеслав Самодуров, который после Англии, кажется, уже не танцует (примерно как Аршавин в футболе). Но стоит петербургскому танцовщику возглавить провинциальную балетную труппу, как ее тут же начинают числить чуть не второй в России - после Мариинки, конечно, потому что Большой давно ни о чем. Помните, как славословили Новосибирский балет несколько лет назад, когда с ним начал работать Зеленский? А почему теперь ничего не слышно о Новосибирске? Такая же пиар-схема второй-третий год обкатывается с Екатеринбургом - и будет обкатываться до той поры, пока его не покинет наш бывший Солор.
И еще по поводу пиара. Судя по непетербургским, наглым, настойчивым аплодисментам, которые то и дело звучали по ходу спектакля с разных сторон верхних ярусов, создав-таки к концу овацию, Dance Open позаимствовал у Большого институт профессионального клакерства. Похоже, по залу в нужных местах рассажены нужные люди (гости из Екатеринбурга?), которые аплодируют и реагируют, когда надо, даже на очень слабо выполненных па. Поправьте меня, знающие люди, хотелось бы ошибиться. Вдруг это случайность - и дирекция фестиваля не имеет к этому отношения?

Одним словом, вчера после работы умнее поступили те, кто отправился в бар или ресторан, а не в Александринский театр. Но и мы, кто внял настойчивой рекламе, провели вечер не без пользы. Теперь, когда мне будут рассказывать об успехах Екатеринбургского балета, я буду отвечать, что я все успехи уже видел. Пермские знакомые говорили мне, что Екатеринбургский балет активно тягается с Пермью. Ну, Пермь может спать спокойно: там у танцовщиков совершенно иной уровень подготовки; все-таки училище с петербургскими традициями - великая вещь. Его Самодуровым не заменишь. Так что Пермский балет был и остается третьей балетной труппой России.

Фестиваль Dance Open -2017

Сначала в целом. Похоже, фестиваль Dance Open прошел свой пик и медленно, но верно движется на спад. Если на подъеме он гордился демократизмом и атмосферой свободы, привлекая широчайший круг танцовщиков, среди которых были и весьма средние, и довольно яркие, и настоящие звезды, то теперь он сужает рамки, ограничиваясь определенными коллективами, даже в формате гала-концерта. Определенные коллективы подбираются согласно вкусам (далеко не безупречным - не помню ни одного фестиваля, чтобы обошлось без откровенной плесени) организаторов, а также, не исключаю, что теперь и по культурной разнорядке. Российские коллективы (в целом, хорошо нам известные) составляют в этой разнорядке процентов 60 программы.
Устоявшаяся уже в прошлые годы тенденция - приглашать кого подешевле - проявилась в этот раз тремя провинциальными (имею в виду исключительно балетную сторону явления) труппами: Варшава, Пермь (с балетом Алексея Мирошниченко), Екатеринбург - и одной Батшевой (Охад Наарин, конечно, большой хореограф, но смотреть его надо в исполнении американцев, у израильцев обычно не получается). Зачем посещать эти мероприятия, одному Богу известно. Однако в этот раз Dance Open не совсем поскупился и порадовал нас первоклассным гостем - программой NDT1. По-видимому, нидерландский коллектив забрал все деньги - и итоговый гала-концерт обошелся практически совсем без звезд.

21 апреля NDT-1 на сцене Александринского театра
Вечер открылся гениальным балетом Соль Леон и Пола Лайтфута "Дотянуться до звезд/Shoot the Moon". Органическое соединение видеоряда, сценической машинерии и сложных танцевальных движений создает завораживающий спектакль. Обычно использование видео в балетном спектакле губит танец сразу и бесповоротно. Так бывало даже у первоклассных хореографов современности - у Прельжокажа, например. Этот балет - невероятно удачное исключение. Природно-космический видеоряд (начинается все у моря, продолжается на лесной дороге, завершается где-то в космосе), создает яркие, осязаемые и при этом динамические декорации. Угловато-экспрессионистический танец вписан в спокойные природные видеокартины, как человеческая суета нашего мира вписана в космическое течение вечности. Сначала на сцене пара танцовщиков, но на видео есть еще кто-то, уходящий вдаль, потом к танцующей паре прибегает по дорожке ребенок и т.д. - сцена и виртуальный видеомир становятся взаимопроникающими, а сам мир - многогранным, привычно-непривычным и вариативным. В середине балета пара оказывается где-то среди звезд, и этот провал в астрал напоминает одновременно и озарения Андрея Белого, и фильмы Дэвида Линча (один из второстепенных астральных персонажей даже смахивает на танцующего карлика "Твин Пикса"). При этом сюжет не удален в запредельные философские дали, они очень чувственны и ностальгичны. Вся жизнь человека протекает перед нами, а в финале прокатывается через все пройденные этапы назад, к исходной точке. Тут приходит Откровение и завершается балет. Зал кричит от восторга.

Второй частью вечера стал не очень вразумительный опус Марко Гёрке "Тонкая кожа". Главный прикол этого балета нетанцевальный - тело артистов целиком покрыто татуировками (на поклонах выясняется, что это такие на них костюмы). Огромный шлейф одной из танцовщиц, выходящей из оркестровой ямы и медленно движущейся через сцену и накрывающий ее всю - еще один эффектный трюк. Но общего впечатления не остается.

В третьей части было показано еще одно сочинение Соль Леон и Пола Лайтфута "Немое пространство /Silent screen". Балет интересный, но чем-то похожий на гениальную Sehnsucht, которую NDT-1 привозил в Петербург в 2013 году. Перед нами вращающиеся комнаты (круг сцены разделен на несколько сегментов) - и зритель как бы переходит из одной в другую. В каждой из комнат свои герои и свои трагедии, некоторые истории, как и комнаты, сообщаются - переходят из одной в другую; задействованы окна, в которых иногда сидят, иногда через них переползают в соседние пространства, а иногда выбрасываются. Задействованы дверные проемы, стены и углы - не обошлось, разумеется и без повесившегося. Рисунок танца, как и в первом балете, экспрессивен и эксцентричен. Музыка Филипа Гласса создает нервное напряжение, ощущение последнего предела, рвущейся струны. Достойное завершение яркого вечера.

24 апреля. Гала-концерт на сцене Александринского театра
О нем особо сказать нечего. Мощное ощущение дежавю. Такие концерты мы видели уже лет пять подряд. Если бы не солисты Большого театра, гала совсем бы не получилось. Но и с ними - чувство балетного ширпотреба. Танцевал, так сказать, второй эшелон Большого - Евгения Образцова и Вячеслав Лопатин в "Венецианском карнавале" (аккуратность и расслабленность, без лишнего напряжения), неизменный Семен Чудин и Екатерина Крысанова в "Дочери фараона" (полное отсутствие у обоих мелкой техники, необходимой в этом балете), Нина Капцова и Денис Савин в танго "Золотого века" (эффектная хореография Григоровича исполнена попсовато). Все это было много раз, в том числе и на фестивале Dance Open. Но, пожалуй, раньше халтурность не так бросалась в глаза. Танцовщикам было с кем потягаться мастерством. Была премия, присуждавшаяся и по решению жюри, и по зрительским симпатиям (теперь премии нет, сэкономили, но жюри почему-то осталось. Совсем не ясно, что делает в зале Ханс ван Манен и другие великие. Вряд ли просто приехали посмотреть). Иностранные солисты, танцевавшие классику, не идут ни в какое сравнение с солистами Большого: достаточно упомянуть Йоланду Корреа и Осиэля Гунео, танцевавших в финале па-де-де из "Корсара". Она - простенько и совсем без вкуса, все его достоинства - умение медленно выполнять вращения. Пожалуй, ярче всех смотрелся единственный мариинский дуэт Виктория Терешкина - Тимур Аскеров, исполнивший Классическое па-да-де Обера в хореографии Гзовского, но и они не танцевали на пределе возможностей, а па-де-де это в их исполнении мы, вновь повторю, видели много раз.
Как часто бывает на гала Dance Open, на сцену вышел попсовый коллектив - на сей раз это было некое Malevo Malambo. По замыслу Екатерины Галановой, надо думать, это был степ. В реальности - это был стеб над тем, что называется танцем. Коллектив уровня дешевого ночного клуба, умеющий бить ногами в пол самым примитивным образом и создающий движуху одновременным битьем в барабаны, криками и характерными выходками поп-артистов. Никогда не мог понять, почему такие номера проходят под рев зала. Либо публика собралась совсем дикая, либо тон в этой публике задают глупые девушки разного возраста, приходящие на балет в год раз. С уверенностью не скажу. Не разобрался в этом социальном феномене.
Хоть как-то примирил с этим масштабным надувательством современный балет. Миниатюрная Мария Кочеткова очень интересна в роли Лолиты (балет "Swimmer"), Сара Рэйнольдс и Чак Джонс из NDT исполнили интересный номер Соль Леон и Пола Лайтфута, где вместо музыки звучит обычная речь (такие эксперименты этим хореографам свойственны), замечательная балерина Юань Юань Тан вместе с Давидом Карапетяном показала два номера: "Перезвоны" в хореографии Юрия Посохова и "Finding light" в хореографии Эдварда Льянга. Жаль, что оба хореографа недостаточно обыграли руки Тан, но и в этой хореографии балерина выглядит эффектно.
Одним словом, ощущение таково, что Dance Open уже не первый год больше занят продажей своей продукции, чем ее качеством. Особенно ощутим это поворот на гала-концерте. Подается он как главное событие фестиваля, блистанье мировых звезд и череда выдающихся номеров. На поверку же выходит грубо сбацанный поток типовых номеров, повторяющихся из года в год, и работа с ленцой артистов не самых выдающихся. По гамбурскому счету, не стоит гала и половины тех денег, за которые предлагаются билеты. Но раскрученные бренды оцениваются уже не по качеству.

Гала-концерт , закрытие фестиваля Dance Open

25 апреля
Александринский театр

Концерт-закрытие не поменял общей эмоции от нынешнего Dance Open. Как-то бедненько все стало, полупровинциальненько.
В анонсе гала-концерта было сказано: "Так уж повелось, что программу и поименный состав участников звездного Гала DANCE OPEN мы храним в тайне до последнего момента". Одно это уже могло насторожить. Ведь это, мягко говоря, неправда. Состав участников заключительного гала Dance Open всегда вывешивал на городских улицах. Другое дело, что часть заявленных солистов так и не появлялась на сцене. Помню какой-то год из давно прошедших, когда я звонил часа за два до концерта в "Октябрьский", спрашивал: Лакарра будет? И, получив отрицательный ответ, спокойно ехал заниматься другими делами, поскольку никто больше из списка меня не интересовал. Кстати, перенос гала из "Октябрьского" в Александринку, произошедший на фестивале позапрошлого года, можно считать символическим жестом: Dance Open, ранее позиционировавший себя как открытый демократический форум, перешел в разряд номеклатурно-профессиональных мероприятий.

Концерт этого года не идет ни в какой сравнение с прошедшими. Из суперзвезд на сцену вышел только Манюэль Легри - в дуэте из балета Ролана Пети "Летучая мышь". Не спорю, очень приятно посмотреть на большого артиста, даже если техника у него совсем уже не та. Ностальгически приятно вспоминать его блистательные выступления на фестивале "Мариинский". Только подавать это в качестве главного номера гала как-то странно. Отдать почести ветеранам сцены - дело святое, но где сегодняшние суперзвезды?
Берлинская прима Яна Саленко в балете Петипа "Сатанилла" делает руками что-то невообразимо-непрофессиональное, напоминая нам лишний раз о том, что училась хореографии не в столичном училище. Ее партнер Дину Тамазлакару танцует профессиональнее, не без таланта - очень хорошие у него шаг и жете, но это все. У Кристины Кретовой ярко получается "Герой нашего времени", но в па-де-де из "Дон Кихота" она вызывает улыбку. Делает огромной длительности апломбы, но качается вперед-назад, как альпинист у пропасти. Во время фуэте умудряется пройти всю плоскую (!) сцену Александринки и при этом выбиться из музыки уже на третьем туре. Ее партнер по "Дон Кихоту" Осьэль Гунео очень мило улыбается, бравирует хорошими вращениями и замедлением сложных движений, но прыжок у него низкий, ряд элементов выполняет грязно и так увлекается замедлением вращения, что сбивает мощный темп своих вариаций. Лучше всех классику (в смысле - Пьера Лакотта) танцевала Ольга Смирнова - вагановская школа налицо. Аккуратно и профессионально. А вот ее партнер Семен Чудин в этот раз решил отдохнуть: исполнил свою партию как принудительные работы, слегка не довернувшись пару раз. И это практически все. Почувствуйте разницу с гала прежних лет.
Раздел "Современный танец" в этом концерте объявил конкурс хореографической бездарности. Трудно что-либо сказать об исполнении, когда исполнять нечего. Что "Punk Love" Эрика Готье, что "Мата Хари" Теда Брансена (очень напоминающая балет "Онегин"), что "Not any more" Раймондо Ребека - балеты ни о чем. Сюда же я бы отнес "Ледяную деву", приписанную Федору Лопухову, но созданную исключительно для того, чтобы в очередной раз продемонстрировать мощь Марата Шемиунова, на плечи которого легко может взгромоздиться в полный рост Ирина Перрен. Лишь оммаж Хансу ван Манену (маленький кусочек из его "Пяти танго", полностью идущих в Мариинке) в ярком исполнении Реми Вортмейера нарушил цепочку хореографических нелепостей.
Как всегда, на гала появились приглашенные гости по части фламенко - балет Урсулы Лопес (зажигательно и с очень красивым платком танцевала сама Урсула, но ее соратники как-то не заинтересовали. Я, правда, не большой специалист по фламенко, но видел, кажется, фламенко и получше - из последнего это Ева Йербабуена). Как всегда, пригласили и коллектив поп-танца, но в этот раз небольшой - братьев Ломбард. Вот эта парочка - совершеннее позорище гала-концерта - продемонстрировала танец на уровне клуба "Метро". А петербургский зал устроил им чуть ли не самую мощную овацию за весь вечер. Что свидетельствует, наверное, о том, что фестиваль Dance Open еще не утратил всей своей демократичности.
Настоящим открытием фестиваля - совершенно не замеченным широкой публикой - стала замечательная пара Юань Юань Тань и Вито Маццео, невероятно эмоционально исполнившие композицию Эдварда Льянга на "Симфонические танцы" Рахманинова. Хореография чем-то похожа на "Таис" Р.Пети, которой несколько раз пленяла нас Лакарра. И "китайская Уланова" (как зовет ее пресса) - 38-летняя Тань - невероятно хороша изысканностью рук, гибкостью тела и умной артистичностью, которая приходит к большим балеринам с годами. Благодаря знакомству с творчеством этой балерины я совершенно не жалею, что пришел на этот блеклый гала.
Финал вечера в очередной раз подтвердил закономерность: фестиваль начал жить на дивиденды. Танцы Вальпургиевой ночи из "Фауста" блестяще завершали Dance Open 2013 года. Повтор 2016 года откровенно не удался. Не было драйва. Как-то в целом сдал Мэтью Голдинг, танцевавший и тогда; Дину Тамазлакару не идет ни в какое сравнение с Даниэлем Ульбрихтом (звезды стали меньше размером), да и Оксана Скорик не особо впечатлила.

Хочется надеяться, что спад 2016 года пройдет и забудется. Dance Open умеет меняться. Будем надеяться, организаторы не будут тешить себя продолжающимися аншлагами, а смогут взглянуть на сцену взглядом балетомана. Жить на дивиденды долго не получится.
И еще одно соображение. Из трех главных петербургских фестивалей балета в этом сезоне впервые вышел вперед Дягилев P.S. Этот осенний форум в этот раз был много интереснее и "Мариинского", и Dance Open.

Dance Open 2016 года, юбилейный. Венский государственный балет, открытие

16 апреля
На сцене Александринского театра

Юбилейный, XV фестиваль Dance Open разочаровал еще в момент публикации программы.
Сначала немного истории. Начав весьма попсово и поверхностно ("фестиваль для тех, кто ходит на балет раз в год"), Dance Open вскоре превратился в площадку, на которой могут выступить (и провести мастер-классы) две-три по-настоящему большие звезды. С 2013 года Dance Open приобрел формат серьезного фестиваля балета: помимо сборных гала-концертов стал показывать полноценные балеты различных мировых трупп. В первый раз получилось весьма сумбурно, но в 2014-2015 годах на фестивале появились Complexions Contemporary Ballet из Америки, Большой театр с гениальным "Укрощением строптивой" Жана-Кристофа Майо и, наконец, Национальный балет Нидерландов с хореографией Ханса ван Манена и не только. Великого ван Манена широкому российскому зрителю открыл именно Dance Open! При этом не обходилось и без откровенной попсы, но умеренной: в 2014 г. это был Балет Биаррица, в 2015 г. в качестве таковой попсы нам показали балет Венской оперы.
Так вот, в этом году Балет Венской оперы открывает фестиваль, и ни одной труппы сильнее мы не увидим. Есть небольшая надежда на балет Дрезденской оперы - он показывал интересный одноактный балет в 2013 году. Но на Балет Марибора или Пермский балет с макмиллановской "Ромео и Джульеттой" никакой надежды нет (попсой уже отдает специальная выставка костюмов из этого балета). Можно говорить о кризисе, который заставляет теперь и премию Dance Open вручать раз в два года. Но в этом случае лучше бы было привезти ради юбилея только один спектакль - но спектакль Парижской оперы. Или NDT. Их еще ни разу не было на фестивале. А так выходит, что в юбилейный сезон Dance Open с мирового уровня возвращается к формату "фестиваля для чайников", маленькой городского уровня тусовки.
Слабый уровень подготовки демонстрирует и выбор репертуара. Балет "Кактусы", который стал визитной карточкой дрезденцев, мы видели прошедшим летом - в оригинальном исполнении NDT-2. Балет странноватый, и даже нидерландцам чего-то не хватило, чтобы сделать его захватывающим. Дрезденская труппа другого класса, этот балет у них, уверен, не пойдет совсем. Так зачем, спрашивается, привозить вторичку, когда мы оригинал еще хорошо помним? На том же уровне и "Ромео и Джульетта" Макмиллана. Оригинал мы видели, впрочем, давно - во время гастролей балета Ковент-Гардена в 2003 году. Но и там, в оригинале, с Алиной Кожокару в главной роли, были видны все неудачи этой хореографии. Что мы увидим в исполнении Пермского балета, можно себе представить - мы только что, на фестивале "Мариинский" уже видели Макмиллана в исполнении пермяков.

Открыл фестиваль Венский балет. Как и в прошлом году - когда венцы были самой неинтересной частью программы - вечер состоял из разных видов хореографии, но без чистой классики, ибо венцы, надо думать, совсем на нее не способны.
Первый балет "Дыхание души" поставил бывший танцовщик Гамбургского балета Ноймайера Иржи Бубеничек. Вдохновленный - как следует из релиза - подаренным ему альбомом репродукций Леонардо (видимо, в оригинале он да Винчи не видел никогда), хореограф сотворил 20-минутное действо, наполненное самыми типовыми элементами классического танца, сопровождавшееся проекциями картин Леонардо на задник. Никакой связи между картинами и движениями танцовщиков мне обнаружить не удалось. Если бы ни один момент, когда руки солиста как бы выступали из картины художника, можно было бы с уверенностью сказать, что на сочинение оригинальных движений Бубеничек не способен. Банальность зритель ощутил уже в самом начале, когда зазвучал Бах: именно на эту музыку уже поставлено с десяток балетов. Сколько же можно! Уровень танца вполне соответствовал уровню хореографии: четверка мальчиков, например, танцует одно движение так, что получается четыре разных движения - и с полным отсутствием синхронности. Весьма сдержанный апплодисмент по окончании был заслуженной реакцией публики на этот зачин.
Вслед за "дыханием" - под девизом "Почувствуйте разницу" - пошел маленький, стремительный и немного хулиганский балет Пола Лайфута и Соль Леон "Наперекосяк". Музыку Россини этот выдающийся хореографический тандем интерпретировал в традициях Матса Эка, от противного, но куда более изящно, грациозно и шутливо - как если бы Эка соединили с Роланом Пети. Трое мужчин и присоединяющаяся к ним в середине номера танцовщица танцуют сначала нечто героическое, а затем нечто любовное. Танцуют, с одной стороны, очень в музыку (даже трясут головой в моменты россиниевских трелей), но совершенно не на россиниевскую тему (что-то вроде молодежной вечеринки получается). Движения стремительны, новы и совершенно непредсказуемы. Каскад хореографических импровизаций на музыкальную тему. Зал взорвался, и было отчего. Пол Лайфут и Соль Леон всегда очень разные, их без программки можно и не узнать. Но и танцовщиков как подменили: они работали четко в музыку, успевали за быстротой хореографов и заметно получали удовольствие.
После перерыва пошло претенциозно-тягомотное действо на тему "Синей бороды". Хореограф - Штефан Тосс, мне неизвестный. Очень напоминало прошлогодний "Обратный отсчет": действо с однообразным и тяжеловесным танцем, с красивыми декорациями и театрально-драматическим сюжетом. По-видимому, на таких кунштюках и специализируется венский балет, соответствующих сознанию австрийского бюргера. Первые десять минут смотреть можно - стены раздвигаются, двери ездят по сцене, девушки страдают, исполнительница главной роли неплохо танцует. Вторая десятиминутка погружает в транс, поскольку развития ни в драматическом действии, ни в танце нет совсем, а музыка Филиппа Гласа очень способствует остановке времени. Кажется, что это не кончится никогда - люди со слабой психикой нервничают, а большинство зрителей начинает зевать. Третья десятиминутка приносит садо-мазохистский треш: девушку волочат за волосы, грубо хватают и задирают платье. Тут громко хлопнула дверь одной из лож. Думалось, что под этот аккомпанемент пройдет и вся концовка, но публика в зале собралась вежливая, да и время было раннее: около девяти. Двери больше не хлопали. На сцене потанцевали еще минут десять, занавес, наконец, опустился. Начали хлопать ладоши.

Забавно, что организаторы фестиваля любят повторять собственные неудачи. И тут, кажется, есть простое объяснение. Изменив формат, фестиваль не изменил принцип отбора. Дирекции Dance Open нужен не Венский балет, а Манюэль Легри (в прошлом выдающийся танцовщик Парижской оперы, ныне - руководитель посредственной балетной труппы Вены) - в качестве члена жюри, приятного собеседника и бесспорной звезды. А мы ради этого вынуждены уже второй раз смотреть Венский балет.

Венский государственный балет

25 апреля
на сцене БДТ

Фестиваль Dance Open

Венский балет не относится к ведущим мировым труппам. Но узнать, чем живет среднеевропейский балетный театр, тоже интересно. Dance Open, позиционирующий себя как форум во всех отношениях демократический, не первый раз приглашает неведущие, небрендовые коллективы. Рядом с мэтрами выступают середнячки и новички - часто "впервые в России". Это умное и яркое решение организаторов.
Венский балет интересен нам еще и потому, что в нем недавно сменился руководитель. Манюэль Легри, блестящий танцовщик нуреевской выучки, который при другом стечении обстоятельств мог бы возглавить и Парижскую оперу, пришел работать в Вену. Парижские традиции, подкрепленные русской школой, должны рано или поздно дать всходы на берегах Дуная.

Программа вечера состояла из трех небольших балетов. Первый - "Сумерки", в хореографии Хэлен Пикетт, впервые был показан в Бостоне и перенесен на сцену Венской оперы. Балет красивый и местами интересный, изысканные линии и эти самые "сумерки" - таинственный свет и медленные движения танцовщиков - создают ощущение подлинного искусства. Продолжение, к сожалению, не выдержало заданный уровень. Второй балет первого отделения назывался "Игры ветра", хореограф Патрик де Бана. Смотреть его мне было мучительно трудно, потому что сочиненные постановщиком движения никак не ложились на хорошо знакомый скрипичный концерт Чайковского. Вот тут и вспомнишь Начо Дуато, говорившего, что хореографу следует слушать музыку - и больше ничего. Патрик де Бана - поразительно немузыкальный хореограф. Из музыки Чайковского он сумел сотворить дискотечную попсу - в том смысле, что она попросту задает ритм движений и больше никак не работает в его балете. При этом уровень технической сложности весьма высок, солист (вероятно, это был Кирилл Курлаев) демонстрирует профессионализм очень высокого уровня, но все это настолько механистично, что об искусстве говорить не приходится.

Все второе отделение занял большой тематический балет о мытарствах души после смерти. Хореограф Наталия Хоречна назвала его "Обратный отсчет" и посвятила какому-то близкому ей человеку. Балет вышел зрелищным, однако вторичность многих решений зрелищность несколько смазывает. Иногда источник просматривается четко (например, "Юноша и смерть" Пети в начале балета - повешение и пр.), иногда конкретный источник не назовешь, но все это было-было-было и в балетных и в драматических спектаклях разных режиссеров и стран: например, две фигуры, проступающие из ткани, стремящиеся вырваться из тленной материи. Хорошо, что хореограф не впадает в окончательный пафос и разбавляет серьезность прикольными ангелами (тут местами вспоминался бежаровский балет, поставленный в память о Хорхе Донне) и прочими относительно остроумными решениями. В целом же, 38 минут такого действа - это слишком долго. Современный балет не любит графоманов, если только они уже не стали мэтрами.

Направление, в котором Легри ведет Венский балет, в целом ясно: это повышение уровня сложности танца, со всеми вытекающими последствиями - от технических украшений до приглашения по-настоящему мощных исполнителей; а также умеренная изобретательность в области хореографии - с опорой на классику. В принципе это и есть нуреевский путь. Ведь при всей богатой одаренности Рудольф Нуреев (да простят фанаты) не может быть назван выдающимся хореографом. Единственное, чего почти совсем нет на сцене, - это изящество и изыск, которые отличали танец Легри. Если ему удастся со временем принести в Вену изящество, то вкус придет к венцам сам собой.

Укрощение строптивой - Большой театр

24 апреля
на сцене Александринского театра

фестиваль Dance Open

Большой театр привез новый спектакль, поставленный Жаном-Кристофом Майо на музыку разных произведений Д.Д.Шостаковича. Только что розданные золотые маски подогрели и без того сильный интерес, который петербургский балетоман всегда имеет к продукции Большого. Маска на сей раз не ошиблась. Этот спектакль - большая удача Большого. Смотрится он на одном дыхании и позволяет раскрыться целому ряду молодых артистов.
Жан-Кристоф Майо, которого Петербург знает по одной из вишневских "Граней",оказался хореографом сложным и разнообразным. В отличие от декадентской сложности "Свитча", поставленного на Вишневу, мы увидели хореографию простую и изысканную, как стихи Пушкина. Поначалу танец напоминал "Летучую мышь" Ролана Пети, но довольно скоро Майо доказал, что он - хореограф самостоятельный и зрелый, а перифразы из Пети - это как иронические цитатные вставки в "Евгении Онегине". Драматизм ситуаций и сложность характеров хореограф передает двумя-тремя штрихами, которые развиваются и усложняются на протяжении всего балета. Стремительность движений и действия не позволяет зрителю устать, легкие и умные сюжетные находки (вроде простыни, которой слуга Грумио накрывает Петруччо и Катарину в постельной сцене, или чайной церемонии, которой заменена шекспировская гастрономия) заставляют улыбнуться, а умная многоуровневая стилизация предлагает самой интеллектуальной части публики предаться культурологическим размышлениям.
Шекспировский сюжет основательно изменен хореографом - в духе современного европейского мировоззрения. Садистско-воспитательная сторона укрощения (например, у Шекспира муж приказывает не кормить строптивую - и это быстро исправляет ей характер) заменена силой взаимной любви и семейным уважением. Будучи оттененным музыкой Шостаковича, Шекспир переносится в эпоху двадцатых и окрашивается в тона модернизма. Это не только костюмы и стилистика движений, это и время победы эмансипации, а заодно - и время, многократно стилизованное прежним руководителем Большого Алексеем Ратманским; так что Майо, можно сказать, уважительно продолжил новейшие традиции Большого балета.
Но самое главное - хореография столь удачна, потому что многократно учитывает актерские индивидуальности танцовщиков. Например, Екатерина Крысанова в классике никогда мне не нравилась (допускаю, впрочем, что сейчас она сильно выросла, а я ее давно в классике не смотрел), но в партии Катарины она замечательна. Склочность и раздражительность в первом действии создают настолько живой образ, что сразу решаешь: Маска присуждена ей по делу. Постепенное погружение в новую жизнь и исправление характера, тем не менее, сохраняют в ее танце задор и спортивное соревнование с мужем (хорошо видно в дуэте на свадьбе Бьянки). На второе место я поставил бы великолепную роль Экономки, проведенную Анной Тихомировой с техническим и артистическим блеском. Смотреть на Тихомирову - одно удовольствие, она в образе от начала до конца, не говоря о великолепных руках и ногах, которые сами по себе - произведение искусства (здесь оговоримся, что Тихомирова и в классике может быть великолепна: я ее заметил первый раз в гала Dance Open, когда она исполнила вставную вариацию па-де-де Дон-Кихота с подлинным совершенством - ни добавить, ни убавить). Владислава Лантратова видел 13 февраля в роли Красса: там это хорошая техника и полное отсутствие актера. У Майо Лантратов умудряется побывать и хулиганом (а ля балет "Барышня и хулиган"), и мудрым мужем, и страстным любовником, и лирическим танцовщиком в заключительной сцене. Анастасию Сташкевич традиционно используют в Большом на втором плане. Майо удачно обыгрывает ее по-настоящему хорошие руки и делает для нее большую лирическую партию. Из Семена Чудина (Люченцио) балетмейстер прикольно сотворил слегка закомплексованного подростка - а заодно использовал его широкий шаг в финале I действия. Вячеслав Лопатин (Гремио) не так блестящ, как в кобборговской "Сильфиде", но характер своего героя раскрывает полностью. Неизвестный мне ранее Александр Смольянинов (Гортензио) тоже очень хорош и в сложном танце и в образе.
"Укрощение строптивой" доказывает городу и миру, что современный хореограф-новатор в состоянии поставить в современном российском театре большой балетный спектакль традиционного формата (Начо Дуато в Михайловском почти убедил нас в обратном). От такого сотрудничества выигрывает и хореограф и труппа в целом и каждый отдельный артист, занятый в постановке. Теперь очередь за Мариинским - раньше Мариинка ревниво реагировала на все успехи Большого.