Tags: фурланетто

Ферруччо Фурланетто в опере "Дон Кихот"

11 февраля
Мариинский театр

Можно сказать, что Ферруччо Фурланетто регулярно поет Дон Кихота в Мариинском театре. Все начиналось с концертного исполнения в Концертном зале, потом еще одного, а затем в 2012 году на исторической сцене был поставлен спектакль, по сути, именно на Фурланетто.
Эту постановку (режиссер Яннис Коккос, художники по костюмам - Яннис Коккос и Паола Мариани) раньше видеть не доводилось. Удачно решение с открытой книгой, которая ездит по сцене, не менее удачна идея карнавала, которая организует всю постановку и дает толчок для разнообразия костюмов.
Что касается вокала, то лучшим на моей памяти "Дон Кихотом" был самый первый - 17 февраля 2010 года. Повторения (одно из них, примерно через год, я тоже слушал) были попыткой улучшить хорошее: выходило, как обычно в таких случаях бывает - наверное, и на премьеру спектакля в 2012-м я не пошел из этих соображений. И в этом спектакле (годы-то идут) голос Фурланетто сильно потерял в красоте и напевности (серенада для Дульсинеи раньше выходила завораживающе, теперь же просто пропевается), потерял и в мужественной силе (сцена с мельницами - едва ли не самая красивая тема оперы - прошла довольно блекло; больше в оркестре, чем в голосе). Класс и артистизм, конечно, никуда не уходят: лучше всех вышла сцена смерти Дон Кихота. Юлия Маточкина (Дульсинея) несколько проигрывает Анне Кикнадзе (пела концертные исполнения): удачно выпетые фразы соседствуют у нее с фразами глухими, нечеткими, размытыми. Неизменный Санчо Панса Андрей Серов, похоже, так и останется артистом одной роли. Причем роль эту он изрядно заиграл. Оркестр под управлением Кристиана Кнаппа звучит хорошо, певцам помогает; хор хорош, как всегда. Спектакль, в целом, не без приятности, но и без прорыва - воспоминание о 2010-м годе.

Симон Бокканегра

16 июля
Ковент-Гарден
Симон - Томас Хэмпсон
Фиеско - Феруччо Фурланетто
Амелия - Хибла Герзмава
Габриеле Адорно - Рассел Томас

Во-первых, снова послушав "Симона Бокканегру" в Лондоне, окончательно понял, что не люблю я эту оперу. Она какая-то переходная: ни ранневердиевских хоров, ни средневердивеских больших арий, ни поздневердиевского драматического (в музыке) действия. И главное, ни одной запоминающейся мелодии. Впрочем, мне все время не везет: если прослушать "Симона" с блестящим ансамблем вокалистов, может, мнение и изменится.
Набор исполнителей этого спектакля был достаточно случайным. Хэмпсон - не самый удачный баритон для Верди. Если Жоржем Жермоном он может быть вполне органичным (его природная сухость приходится очень кстати Жермону-отцу), то внутренняя драма Симона дается ему с трудом. Нужна мягкость интонаций, вокал с драматическим подтекстом, а ни того, ни другого Бог Хэмпсону не дал (даже сцена смерти получилась у американца очень по-деловому - умирает он, как Линкольн, быстро и с чувством собственного достоинства). Все это в избытке есть у Фурланетто, но партия у него в опере не очень большая (из середины действия его герой выпадает), да и поет он больше в дуэтах. Герзмава звучит еще более по-типовому, чем Хэмпсон. То есть: если у Хэмпсона есть свои фишки и очень индивидуальный тембр, то Герзмава похожа сразу на всех певиц из России. Зачем в итальянской опере русская школа сопран, хоть убей не понимаю, но любит Паппано выписывать русских певиц. Наконец, как я уже привык в Ковенте, если все исполнители звучат средненько, английский зритель слушает тенора. Только Рассел Томас удостоился овации после арии, хотя поет он блекло: во-первых, тихо, а, во-вторых, опять же, без собственного лица.
Впрочем, вся эта критика по лондонскому счету. Если бы такой спектакль выдался в Мариинском театре, мы бы вспоминали его полгода. Но, как помните, когда Гергиев решил, что ему теперь нужно сыграть "Бокканегру" (в 2008 году?), он разделил Хэмпсона и Фурланетто на два концертных исполнения, так что комплексного обеда не получилось.
Ну и, опять же, оркестр. По сравнению с оркестром Ковент-гардена, оркестр Мариинского театра - это похлебка для бедных. Дирижировал в этот раз не Паппано, а Кристофер Уиллис. Оркестр. как показалось, звучал резче и проще, чем два года назад у Паппано. Однако зритель, судя по силе аплодисментов, Уиллиса любит и ценит. И, в общем, есть за что. Например, в конце первого акта, когда на сцене собираются все солисты и хор, звучание было отменно-выверенное: слышно всех, звук продуман, как на записи, - наслаждение.

Аттила

9 июня
Мариинский театр

Получился (вслед за Спартаком) еще один пересмотр спектакля прошлых лет, ибо Фурланетто, на которого шли все, отменили. Исчезновение имени звезды с афиши буквально в день спектакля, полагаю, - еще один недружественный публике ход дирекции. Уверен, что об отсутствии Фурланетто знали раньше, даже афиши новые успели сделать, но скрыли, чтобы люди билеты не побросали. Аншлага не было и без того, билеты в большом количестве сбывали перед входом. Могу понять: кто хотел послушать в этой партии Абдразакова, уже успел это сделать в июне.
С другой стороны, замена Фурланетто на Абдразакова - замена соответствующего уровня. И за это дирекции спасибо. В этом поступили цивилизованно. А то мы помним, какую замену нашли Алине Кожокару...
Г-н Гергиев не удостоил дирижировать, о чем объявили буквально перед поднятием занавеса. И за это ему низкий поклон. Избавил нас от грохочущего (с Фурланетто он не посмел бы грохотать)оркестра премьеры:
http://evg-ponomarev.livejournal.com/9707.html
Оркестр Мариинки под управлением Павла Смелкова звучал очень прилично, петь певцам не мешая и, на удивление, спектакль получился много лучше премьерного. Все без исключения поют спокойнее и увереннее, без премьерного невроза. Ильдар Абдразаков поет не просто хорошо - он поет еще и стильно, как настоящий итальянский певец, всосавший с молоком матери музыку Верди. Мария Гулегина (Одабелла) показала, наверное, свой сегодняшний максимум. Очень красиво спела лирическую арию. В остальных сценах по-прежнему поражала мощностью голоса, которую трудно совмещать с визгливо-крикливыми верхами. Все верхние ноты берет, но визгом. Тенор (Форесто) на сей раз был Сергей Скороходов. В этой партии он много лучше г-на Акимова. Скороходов - тот средний тенор, который звезд с неба не хватает, но и не выделяется из общей картины. Именно такой и нужен в дополнение к звездам. Владислав Сулимский (Энцио)в общих картинах звучал прилично, в сольных партиях слишком уж глянцево и совершенно не интересно. Да и ноты смазывал.
Хочется отметить спетость четырех солистов, солистов и хора. Финалы действий, где поют все вместе, звучали на хорощем западном уровне - совсем не по-мариински.
Раздражает только тупость режиссерских решений. Постановка не просто неудачная, она очень плоха - повторный просмотр не оставляет сомнений. Декораций нет, движения нет, общего замысла нет. Сравнением с Рубо, автором Севастопольской панорамы, я очень польстил художнику Щлоссманну. Трупы, сваленные на заднике, - ну что может быть пошлее?
А вот слушать, не глядя, было приятно - редкое дело. Но и Фурланетто послушать хочется.

Сольный концерт Феруччо Фурланетто

После практически пустого в театральной жизни Петербурга мая, пришел, наконец, июнь.

1 июня
Концертный зал Мариинского театра

Сольники Фурланетто стали традицией в Мариинском театре. Обычно европейски знаменитые певцы становятся частыми гостями в России тогда, когда на Западе они уже не востребованы. Фурланетто приятное исключение. Он по-прежнему в очень хорошей форме.
Приятно и то, что для сольных концертов певец выбирает новый и достаточно необычный репертуар. В прошлый раз это была русская музыка. Теперь Фурланетто представил вокальный цикл Шуберта. Я, лично, не помню, кто и когда пел у нас в Петербурге целиком "Зимний путь".
Можно, конечно, сетовать на то, что знаменитый итальнец не поет более привычную и "аутентичную" для него музыку. Но, во-первых,он и ее поет в Петербурге, а, во-вторых, когда Фурланетто переключается на другой репертуар, становится очень интересно. Из "Зимнего пути", как и ожидалось, он сделал итальянскую оперу со страстями - даже тоска у него получалась страстной. Но это переключение вышло продуманным и изысканным. Получилась не поделка, как часто бывает с менее знаменитыми и менее титулованными, а именно интерпретация.
Как и в прошлый раз, понравился Игорь Четуев - с неброской, но очень добротной манерой аккомпанирования. Полагаю, что и Фурланетто ее ценит.
Ну и как обычно, совершенно непристойный зал. Не понимаю, что за публика заполняет Концертный зал Мариинки. В программках написано, что сотовая связь блокируется. Как бы не так! И почему бы рядом для бескультурной публики культурной столицы не написать, что между частями вокального цикла аплодисменты не допускаются. Вроде бы все учились если не в музыкальной школе, то на уроках музыки в школе средней. Но регулярно: зааплодирует один дурак - а за ним весь зал.

Симон Бокканегра

18 июля
Пром 3
Альберт-холл

Антонио Паппано перенес на демократическую сцену Альберт-холла спектакль, сделанный им в Ковент-Гардене. Исполение было полусценическим: в костюмах, гриме и с элементами драматического действия.
Доминго на весь сезон стал одной из главных мировых сенсаций, взявшись за баритональную партию Симона Бокканегры. Читал я об этом давно, вот наконец и сам послушал. Для начала: такой очереди на Арену и Галерею (двери открываются за час до начала, билеты на эти места заранее не продаются) никогда у Альберт-холла раньше не видел. Доминго продолжает быть легендой. 
Что касается вокала, баритон у Доминго выходит не слишком чистый. Временами сбивающийся, по старой памяти, на драматический тенор. Но энергия, напор, актерская игра прежние - и за это прощаешь ему все неадекватности вокала. И вообще Доминго похож на венецианского льва.
Фурланетто в гриме даже не узнал. Как всегда хорош - и по актерским качествам под стать Доминго. Амелия (Марина Поплавская) сначала продемонстрировала девичью нестойкость голоса, затем распелась и пела весьма прилично. Тенор (Joseph Calleja) хуже всех. Мне уже случалось слушать его в Европе, впечатление каждый раз одно и то же: середнячок, сильно обойденный талантом. Плюс к этому еще "пыльный тембр", весьма неприятный.
Но главным героем вечера был Антонио Паппано. Музыкальный текст был продуман до ноты, с каждым певцом проработан каждый момент, звучание (несмотря на некоторые сюрпризы Альберт-холла) тщательно выстроено на протяжении всего исполнения. Это не просто красиво, это невероятно вкусно слушать. И вот в этот-то Лондон, где итальянскими операми как правило дирижирует Паппано наш Великий как-то привез "Бал-маскарад". На что рассчитывал?

Музыкальная неделя 15-21 февраля


На фоне культурной пустоты в нашей культурной столице неделя 15-21 февраля стала, пожалуй, уникальной.
16 и 17 февраля в концертном зале Мариинского театра пел Ферруччо Фурланетто,
19 и 20 февраля в Михайловском театре состоялась премьера "Иудейки" с солистами, приглашенными с Запада
21 февраля в Большом зале филармонии -- сольный концерт Рене Флеминг.

Одну неделю живем, как в европейской столице, блин!

16 февраля на "Реквиеме" не был. Небольшая басовая партия в исполнении Фурланетто -- недостаточная компенсация за прослушивание гергиевского оркестра с уголовными солистами из Мариинского театра. (Извините за резкость, наболело).

На "Дон Кихоте" 17 февраля получил большое удовольствие. Вся опера -- большой бенефис для баса, Фурланетто в великолепной форме, так что удовольствие можно было прогнозировать. Кроме того, к большому счастью, великий дирижер не смог дирижировать (наверное, готовится быть деканом факультета искусств) -- вместо него дирижировал следующий осетинский маэстро Мариинки Сохиев. По этой причине оркестр звучал прилично и Ферруччо не мешал. Хотя, конечно, без зурны не обошлось -- но совсем без подвываний зурны оркестр Мариинки не играет уже лет двадцать. Анна Кикнадзе (Дульсинея) в ярко-красном платье пела сносно, в середине даже красиво, но верхи у нее истерично-визгливые. (Интересно, в Мариинке выводок таких певиц, что ли?  Нет, чтоб поменять десяточек на одну с красивыми верхами!). Хорош и артистичен оказался Санчо Панса -- Андрей Серов. Если бы не так сильно вылизывал Ларису Абусаиловну во время поклонов, то вообще произвел бы яркое впечатление. А так -- неприятный привкус остался. Ферруччо выше всяких похвал: вокал, игра, харизма. Слышал лет десять назад на сцене Вашингтонской оперы Дон Кихота с Руджеро Раймонди -- так ни в какое сравнение.

18 февраля анонсированную премьеру "Иудейки" (политкорректное переименование "Жидовки") послушать не удалось. Зашел в Михайловский театр в 18.50. Все фойе заполнено разряженной толпой. Охрана не знает, что происходит. В 19 с копейками на тумбу влез Кехман.
-- Всем меня видно? -- спрашивает.
"Дико извиняется" и сообщает, что, по соображениям безопасности, премьера переносится на следующий день.
Пришел домой, выяснил -- телефонный террорист сообщил о заложенной бомбе. Так и не понял -- это часть PR-компании по раскрутке неизвестной оперы -- или антисемитский заговор. Впрочем, антисемит должен скорее протащиться от всего этого представления. Не иудей ли какой позвонил?

19 февраля премьера все-таки состоялась. Музыкальная сторона дела на высоком уровне. Наверное, самое сильное представление в Михайловском театре за последнее время. Радует, что уход Образцовой не отразился на качестве оперной продукции. Оркестр под управлением Ференеца звучит куда профессиональнее оркестра под управлением Рустиони. Хор хорош. Очень правильное решение -- приглашать на премьерные спектакли солистов с Запада. Они, во-первых, по классу выше, во-вторых, лучше знают европейскую музыку, чем наши. Лучше всех Мария Хосе Сири (Рашель) – красивое и мощное сопрано, хорошо слышна в хоровых сценах; выпевает все ноты (а не так, как наши). Тенора понравились меньше. Джан Лука Пазолини (Леопольд) заставлял местами вспомнить о молодом Марусине в итальянском репертуаре; впрочем, «тенор со слезой» у Пазолини менее отдает полипами – все-таки настоящее, а не доморощенное бельканто. У Вальтера Борина (Элеазар) тенор резковат и грубоват, ловил себя на том, что неприятен сам тембр. Но в последней арии он как-то распелся, тоже добавил «слезы» и показался очень даже на уровне. Гарри Питерс (Кардинал) пел ровно, красиво, с актерским талантом. Приятно, что на этом фоне совсем не потерялась Наталия Миронова (Евдокия). Однако некоторые вокальные уловки, в отличие от поющей честно, без наколок Сири, продемонстрировала. Главный минус спектакля – постановка, переносящая действие в «одну европейскую страну» 1930-х годов. Ассоциации между либретто и происходящим в нацистской Германии выстроены случайно, не составляют единого ряда и не ложатся на музыку. Часто кажется, что на авансцене идет один спектакль, а в глубине сцены – другой. Грандиозность французской «большой оперы» потеряна, взамен предложено нечто, более всего напоминающее набор клипов. К этому добавляется невероятно скучная музыка Галеви. Академическая, как французская живопись этого периода. Интересно, долго ли продержится на сцене Михайловского этот спектакль, когда западные звезды уедут?

 

21 февраля пытались послушать Рене Флеминг. Ажиотаж был страшный, аж вспомнилась перестройка: билеты начинали спрашивать у выхода из метро. Зря спрашивали. Знал бы – продал бы свои. Впрочем, к Флеминг претензий нет. Напротив, голос звезды звучал прекрасно, несмотря на февральский мороз. Но это в те моменты, когда отключался оркестр, якобы Национальный, под управлением Спивакова. Превратившийся во вторые «Виртуозы Москвы» -- "Спесь Да И Только". Сюита вальсов из «Кавалера роз» все объяснила: лабают, кто во что горазд. Так же лабают, аккомпанируя Флеминг. Общее мнение зала выразил выкрик: a capella! перед очередным бисом. Но Спиваков не допустил такого безобразия: он взял скрипку, врубил окрестр и сыграл последний опус памяти Собчака, похоронив последнюю нашу надежду послушать все-таки в тот вечер Рене Флеминг.

 

В общем, несмотря на красивую вывеску, музыкальная жизнь северной столицы стала глубоко провинциальной. Летом слушал Флеминг в Англии, под оркестр Ковент Гарден в «Травиате». Совсем другой коленкор. Заиметь бы в Петербурге хоть один оркестр, сравнимый с европейским – не глушащий певца, а следующий за ним. И пусть Флеминг чаще поет в филармонии. Итог за неделю: больше всего удовольствия получил от «Дон Кихота». Наверное, потому, что Сохиев еще не стал Спиваковым.