Tags: фестиваль балета

Март. Анонс.

Главное событие наступившего месяца в Мариинском театре — XIX международный балетный фестиваль «Мариинский», который начнется 11 числа. Наиболее интересны: 

11 марта, открытие. Вечер балетов Алексея Ратманского, включающий «Лунного Пьеро», «Concerto DSCH»  и дуэты из балетов (среди которых — дуэт из «Утраченных иллюзий» в исполнении Дианы Вишневой и Владислава Лантратова)

14 марта «Спящая красавица» с участием примы Лондонского королевского балета Лорен Катбертсон (она не смогла исполнить этот балет на фестивале год назад; будем надеяться, в этот раз ей ничто не помешает). 

15 марта «Лебединое озеро», солисты Оксана Скорик и Жермен Луве — недавняя (2016) этуаль Парижской оперы. 

18 марта прима Большого театра Ольга Смирнова танцует Жизель (из серии «Солисты, которых мы потеряли»). 

19 марта Виктория Терешкина и Кимин Ким танцуют «Шехерезаду»

22 марта Концерт-закрытие, в котором по-настоящему интересен только дивертисмент. Очень жаль, что из второй части концерта пропала Элеонора Аббаньято, очень интересная балерина Парижской оперы, удивительно долго шедшая к званию этуали (2013) и вскоре оставляющая сцену. 

Самое интересное событие в Филармонии — гастроли Кристофа Эшенбаха, до 2017 года главного дирижера Вашингтонского национального оркестра. Дирижер подготовил с оркестром Петербургской филармонии две интересные программы 16 и 20 марта (в первой солирует Рудольф Бухбиндер, во второй Борис Андрианов). 

Collapse )

Фламенко от Хосе Антонио

8 апреля
Александринский театр

На 16 год фестиваль Dance Open наконец привез настоящее и качественное фламенко. Все то, что раньше показывали нам организаторы в этом жанре (в рамках гала-концертов) было весьма сомнительного качества. Труппа Хосе Антонио очень хороша. Круче, пожалуй, только Национальный балет Испании - но пригласить их, по-видимому, пока под силу только Мариинскому театру.
Не знаю, помнили ли зрители прошлые приезды Хосе Антонио в Петербург - одно время его очень любил приглашать Олег Виноградов. И, если не ошибаюсь, последнее выступление Натальи Макаровой на родной мариинской сцене (на культурном марафоне "Возрождение Санкт-Петербурга" в 1991 году) было именно с Хосе Антонио. Честно говоря, сомневаюсь, что многие помнят. На выход Хосе Антонио кто-то неуверенно пытался покричать "браво" - как делается, когда на сцене появляется живой классик. Зал это дело не поддержал, но после танцевального номера в его исполнении - у каждого большого танцовщика, видимо, есть свой "танец со стулом" (так ваш покорный слуга называл любимый номер стареющего Рузиматова в хореографии Бежара, официально называвшийся "Смерть поэта"): здесь стул был дополнен женским платьем или платком - аплодисмент был весьма и весьма громким. Впрочем, аплодировали и кричали всем - и это было правильно. Они все очень профессиональны и эмоциональны, как и должны быть испанские танцовщики.
Танцевали, как положено, в сопровождении двух гитар и двух теноров, так что аутентичность программы ощущалась.
Хореография Хосе Антонио по-прежнему хороша: казалось бы, фламенко - дело однообразное, но хореограф придумывает яркие минисюжеты и сценки, выстраивая отношения между партнерами, а также усиливает символическую сторону танца, генерирующую энергию, но не могущую быть интерпретированной однозначно. И смотришь не отрываясь.
Пожалуй, первая удача фестиваля Dance Open в этом году. Теперь на очереди Национальный балет Нидерландов, который неминуемо будет его кульминацией. Этот коллектив не может не поразить.

"Золушка" Жана-Кристофа Майо

6 апреля
Балет Монте-Карло на сцене Александринского театра
Фестиваль Dance Open

Вдохновленные "Укрощением строптивой", поставленным Майо в Большом театре, петербуржцы с большим нетерпением ждали новое сочинение хореографа, сделанное им для своей собственной труппы.

Однако труппа Монте-Карло - не труппа Большого театра. А Жан-Кристоф Майо, кажется, принципиально ориентирован на танцовщика, которому предстоит его замысел воплощать. Когда он ставил "Переключение" для Вишневой, он ставил предельно сложный и глубокий актерский балет. Когда он работал с солистами Большого, он поразительным образом обыграл сильные стороны каждого и убрал слабые. Труппа Монте-Карло очень простенькая, танцовщиков хорошо подготовленными не назовешь. Поэтому Майо большей частью ставит мизансцены, отдельные позы, жесты - но собственно танца в этом балете очень мало. Достаточно сказать, что даже дуэт Золушки и принца решен прикольно, но большей частью не танцевально: герои хватают друг друга за руки, как подростки, пихают в плечо, бегают друг от друга - но все это не совсем танец - и именно в том месте, где в обычном балете был бы самый эффектный танцевальный дуэт. Ну хоть как в "Золушке" Ратманского в Мариинском театре, которая в плане концепции решена пратически так же, как и "Золушка" Майо.

В этом же ряду - какая-то исключительная наивность умного обычно Майо. Благодаря появлению умершей матери и ее объединению с эпизодической ролью феи балет приобретает местами фрейдистские, местами матриархально-традиционные, местами загробно-мистические черты. Особенно раздражает эта наивность в начале спектакля (потом привыкаешь): папа и мама Золушки танцуют-танцуют, мама закашлялась один раз, закашлялась другой - и упала на сцену. Пошлее не придумаешь.

Из всех хореографических идей прикольнее всего роль мамы-феи, движения которой замысловато-угловаты, слегка похожи на разложение классических па Форсайтом, но здесь, похоже, имеющих не исследовательско-интеллектуальное, а конкретно-попсовое значение: она же мама мертвая, но двигается; значит, типа зомби.

Интереснее всего поставлены танцы второстепенных персонажей. Очень забавны Камергеры утех (это в версии краткого содержания; в списке действующих лиц они значатся как "Советники по удовольствиям" - такие ляпы, когда одна часть программки не совпадает с другой, ибо привлекли двух разных переводчиков - для сегодняшнего Dance Open характерна во всех сферах, не только в программках; когда-нибудь об этом поговорим), пародирующие работу стилистов. Интересен танец манекенов, представляющих Мачехе и сестрам платья, а затем показывающих Золушке будущее. Интересно решен вопрос с туфелькой: Золушка весь спектакль танцует босая, но на бал и далее ей позолотят ножки, окунув их в большой таз.

Музыка С.С.Прокофьева порезана и непривычно оркестрована: спектакль-то сокращенный и камерный, без массовки. Соответственно изменена и музыка. Такой Прокофьев вполне нормально воспринимается под фанеру.

Одним словом, забавный и милый спектакль. Остроумный и местами талантливый, но довольно пустой. Балет Монте-Карло, одним словом. И тут уж Майо, не Майо - выходит, в целом не мое.

"Тщетная предосторожность". Екатеринбургский балет

2 апреля
Екатеринбургский театр оперы и балета на сцене Александринского театра
Фестиваль Dance Open

Только из уважения к творчеству Сергея Вихарева досидел до конца всей этой тягомотины. От реконструкции "Спящей красавицы" в Мариинском театре до восстановленной "Тщетной" в Екатеринбурге прошло больше 15 лет, и екатеринбургская "Тщетная" в первую очередь наводит на мысли о том, что идея Вихарева за это время полностью себя изжила.
Реконструкция как таковая, соединяющая научные разыскания, музейное восприятие и живое искусство - вещь противоречивая. Живое искусство и мертвый музей плохо понимают друг друга, архивная наука и балет тоже не близки. Чтобы сделать реконструкцию интересной широкой публике, нужна мощная мотивация, а желательно серия мотиваций. Даже в первых своих реконструкциях Вихарев оставлял для интереса публики позднейшие наслоения (мужские вариации прежде всего). Но сила реконструкций "Спящей" и "Баядерки" на сцене Мариинского театра заключалась в том, что, во-первых, рядом с реконструируемыми версиями на сцене шли основные версии тех же балетов, сложившиеся в результате работы нескольких поколений выдающихся хореографов; в соединении синхронии и диахронии. Во-вторых, в том, что реконструируемые версии Петипа действительно когда-то шли на этой сцене; в эффекте машины времени. В-третьих, в идее стилистического единства хореографического текста; в эффекте палимпсеста. В-четвертых, в очаровании новой трактовки привычной роли Дианы Вишневой (она танцевала премьеры обоих балетов). И т.д. В екатеринбургском спектакле нет ничего, кроме музейной пыли, поэтому смотреть его крайне скучно.

И даже музея в подлинном смысле нет. Это не реконструкция, это стилизация и не слишком удачная. Зачем нужны декорации и костюмы под Ван Гога? Его агрессивная цветовая гамма и грубость стиля дисгармонируют с хореографией Петипа. Заставленный намалеванными картонами танцевальный зал создает ощущение репетиции, непарадности, бытовухи (ощущение, которое невероятно усиливают танцевальные возможности исполнителей). Классическая хореография становится чем-то курьезным на этом фоне. Тем более, что отдельные танцевальные кусочки проложены драматическим действом, списанным со спектакля Фредерика Аштона, только в весьма упрощенном виде. Если мариинская "Спящая" позиционировалась как восстановление стилистического единства, то здесь перед нами нарочитая солянка сборная. Уж на что не нравятся мне "Тщетные" Олега Виноградова или Фредерика Аштона, но и там и там прослеживается стиль.

А чтоб окончательно доказать нам, что таки-да, солянка, создатели спектакля начинают балет Петипа "Тщетная предосторожность" как бы прологом - "Школой танца" Августа Бурнонвиля. Зачем? В конце же на поклонах все танцовщики начинают петь хором. Еще вот на руках не ходили и без стриптиза обошлось...

Наконец, реконструкция требует талантливых и ярких исполнителей. За именами исполнителей вчерашнего балета поленился даже лезть в программку, настолько они - исполнители - не запоминаются. Когда восстановленную по записям позапрошлого века вариацию танцует Вишнева - это одно дело, когда безликая девушка из Екатеринбурга с существенными проблемами в технике - дело другое. Тогда даже хореография Петипа превращается в "Но и Дидло мне надоел...". И думается, что хореограф Вихарев так или иначе упростил рисунок вариаций, исходя из возможностей имеющихся в распоряжении артистов (в чем тогда вообще смысл восстановления?). Или так только кажется, но от этого не легче.

Общее неприятное ощущение чрезвычайно усиливает тот факт, что балет исполняется в Петербурге под фонограмму. С такими балетами фанерить нельзя, даже если очень жалко денег на оркестр. Особенно впечатляет большой музыкальный антракт, состоящий из бесконечного повторение двух тем, в третьем действии между двумя картинами. Возникает мощное чувство "Нас надули" - и хотя разумом понимаешь, что объективно это не так, чувству не прикажешь.

Пиарщикам фестиваля Dance Open не мешало бы подумать не только о продажах (уже который раз во вступительной речи Е.Галанова говорит, главным образом, о том, как хорошо расходятся билеты). И сопоставить рекламу, которую они делают балетной труппе, с ее "гамбургским счетом". Из всей труппы Екатеринбурга известен только Вячеслав Самодуров, который после Англии, кажется, уже не танцует (примерно как Аршавин в футболе). Но стоит петербургскому танцовщику возглавить провинциальную балетную труппу, как ее тут же начинают числить чуть не второй в России - после Мариинки, конечно, потому что Большой давно ни о чем. Помните, как славословили Новосибирский балет несколько лет назад, когда с ним начал работать Зеленский? А почему теперь ничего не слышно о Новосибирске? Такая же пиар-схема второй-третий год обкатывается с Екатеринбургом - и будет обкатываться до той поры, пока его не покинет наш бывший Солор.
И еще по поводу пиара. Судя по непетербургским, наглым, настойчивым аплодисментам, которые то и дело звучали по ходу спектакля с разных сторон верхних ярусов, создав-таки к концу овацию, Dance Open позаимствовал у Большого институт профессионального клакерства. Похоже, по залу в нужных местах рассажены нужные люди (гости из Екатеринбурга?), которые аплодируют и реагируют, когда надо, даже на очень слабо выполненных па. Поправьте меня, знающие люди, хотелось бы ошибиться. Вдруг это случайность - и дирекция фестиваля не имеет к этому отношения?

Одним словом, вчера после работы умнее поступили те, кто отправился в бар или ресторан, а не в Александринский театр. Но и мы, кто внял настойчивой рекламе, провели вечер не без пользы. Теперь, когда мне будут рассказывать об успехах Екатеринбургского балета, я буду отвечать, что я все успехи уже видел. Пермские знакомые говорили мне, что Екатеринбургский балет активно тягается с Пермью. Ну, Пермь может спать спокойно: там у танцовщиков совершенно иной уровень подготовки; все-таки училище с петербургскими традициями - великая вещь. Его Самодуровым не заменишь. Так что Пермский балет был и остается третьей балетной труппой России.

Фестиваль Dance Open -2017

Сначала в целом. Похоже, фестиваль Dance Open прошел свой пик и медленно, но верно движется на спад. Если на подъеме он гордился демократизмом и атмосферой свободы, привлекая широчайший круг танцовщиков, среди которых были и весьма средние, и довольно яркие, и настоящие звезды, то теперь он сужает рамки, ограничиваясь определенными коллективами, даже в формате гала-концерта. Определенные коллективы подбираются согласно вкусам (далеко не безупречным - не помню ни одного фестиваля, чтобы обошлось без откровенной плесени) организаторов, а также, не исключаю, что теперь и по культурной разнорядке. Российские коллективы (в целом, хорошо нам известные) составляют в этой разнорядке процентов 60 программы.
Устоявшаяся уже в прошлые годы тенденция - приглашать кого подешевле - проявилась в этот раз тремя провинциальными (имею в виду исключительно балетную сторону явления) труппами: Варшава, Пермь (с балетом Алексея Мирошниченко), Екатеринбург - и одной Батшевой (Охад Наарин, конечно, большой хореограф, но смотреть его надо в исполнении американцев, у израильцев обычно не получается). Зачем посещать эти мероприятия, одному Богу известно. Однако в этот раз Dance Open не совсем поскупился и порадовал нас первоклассным гостем - программой NDT1. По-видимому, нидерландский коллектив забрал все деньги - и итоговый гала-концерт обошелся практически совсем без звезд.

21 апреля NDT-1 на сцене Александринского театра
Вечер открылся гениальным балетом Соль Леон и Пола Лайтфута "Дотянуться до звезд/Shoot the Moon". Органическое соединение видеоряда, сценической машинерии и сложных танцевальных движений создает завораживающий спектакль. Обычно использование видео в балетном спектакле губит танец сразу и бесповоротно. Так бывало даже у первоклассных хореографов современности - у Прельжокажа, например. Этот балет - невероятно удачное исключение. Природно-космический видеоряд (начинается все у моря, продолжается на лесной дороге, завершается где-то в космосе), создает яркие, осязаемые и при этом динамические декорации. Угловато-экспрессионистический танец вписан в спокойные природные видеокартины, как человеческая суета нашего мира вписана в космическое течение вечности. Сначала на сцене пара танцовщиков, но на видео есть еще кто-то, уходящий вдаль, потом к танцующей паре прибегает по дорожке ребенок и т.д. - сцена и виртуальный видеомир становятся взаимопроникающими, а сам мир - многогранным, привычно-непривычным и вариативным. В середине балета пара оказывается где-то среди звезд, и этот провал в астрал напоминает одновременно и озарения Андрея Белого, и фильмы Дэвида Линча (один из второстепенных астральных персонажей даже смахивает на танцующего карлика "Твин Пикса"). При этом сюжет не удален в запредельные философские дали, они очень чувственны и ностальгичны. Вся жизнь человека протекает перед нами, а в финале прокатывается через все пройденные этапы назад, к исходной точке. Тут приходит Откровение и завершается балет. Зал кричит от восторга.

Второй частью вечера стал не очень вразумительный опус Марко Гёрке "Тонкая кожа". Главный прикол этого балета нетанцевальный - тело артистов целиком покрыто татуировками (на поклонах выясняется, что это такие на них костюмы). Огромный шлейф одной из танцовщиц, выходящей из оркестровой ямы и медленно движущейся через сцену и накрывающий ее всю - еще один эффектный трюк. Но общего впечатления не остается.

В третьей части было показано еще одно сочинение Соль Леон и Пола Лайтфута "Немое пространство /Silent screen". Балет интересный, но чем-то похожий на гениальную Sehnsucht, которую NDT-1 привозил в Петербург в 2013 году. Перед нами вращающиеся комнаты (круг сцены разделен на несколько сегментов) - и зритель как бы переходит из одной в другую. В каждой из комнат свои герои и свои трагедии, некоторые истории, как и комнаты, сообщаются - переходят из одной в другую; задействованы окна, в которых иногда сидят, иногда через них переползают в соседние пространства, а иногда выбрасываются. Задействованы дверные проемы, стены и углы - не обошлось, разумеется и без повесившегося. Рисунок танца, как и в первом балете, экспрессивен и эксцентричен. Музыка Филипа Гласса создает нервное напряжение, ощущение последнего предела, рвущейся струны. Достойное завершение яркого вечера.

24 апреля. Гала-концерт на сцене Александринского театра
О нем особо сказать нечего. Мощное ощущение дежавю. Такие концерты мы видели уже лет пять подряд. Если бы не солисты Большого театра, гала совсем бы не получилось. Но и с ними - чувство балетного ширпотреба. Танцевал, так сказать, второй эшелон Большого - Евгения Образцова и Вячеслав Лопатин в "Венецианском карнавале" (аккуратность и расслабленность, без лишнего напряжения), неизменный Семен Чудин и Екатерина Крысанова в "Дочери фараона" (полное отсутствие у обоих мелкой техники, необходимой в этом балете), Нина Капцова и Денис Савин в танго "Золотого века" (эффектная хореография Григоровича исполнена попсовато). Все это было много раз, в том числе и на фестивале Dance Open. Но, пожалуй, раньше халтурность не так бросалась в глаза. Танцовщикам было с кем потягаться мастерством. Была премия, присуждавшаяся и по решению жюри, и по зрительским симпатиям (теперь премии нет, сэкономили, но жюри почему-то осталось. Совсем не ясно, что делает в зале Ханс ван Манен и другие великие. Вряд ли просто приехали посмотреть). Иностранные солисты, танцевавшие классику, не идут ни в какое сравнение с солистами Большого: достаточно упомянуть Йоланду Корреа и Осиэля Гунео, танцевавших в финале па-де-де из "Корсара". Она - простенько и совсем без вкуса, все его достоинства - умение медленно выполнять вращения. Пожалуй, ярче всех смотрелся единственный мариинский дуэт Виктория Терешкина - Тимур Аскеров, исполнивший Классическое па-да-де Обера в хореографии Гзовского, но и они не танцевали на пределе возможностей, а па-де-де это в их исполнении мы, вновь повторю, видели много раз.
Как часто бывает на гала Dance Open, на сцену вышел попсовый коллектив - на сей раз это было некое Malevo Malambo. По замыслу Екатерины Галановой, надо думать, это был степ. В реальности - это был стеб над тем, что называется танцем. Коллектив уровня дешевого ночного клуба, умеющий бить ногами в пол самым примитивным образом и создающий движуху одновременным битьем в барабаны, криками и характерными выходками поп-артистов. Никогда не мог понять, почему такие номера проходят под рев зала. Либо публика собралась совсем дикая, либо тон в этой публике задают глупые девушки разного возраста, приходящие на балет в год раз. С уверенностью не скажу. Не разобрался в этом социальном феномене.
Хоть как-то примирил с этим масштабным надувательством современный балет. Миниатюрная Мария Кочеткова очень интересна в роли Лолиты (балет "Swimmer"), Сара Рэйнольдс и Чак Джонс из NDT исполнили интересный номер Соль Леон и Пола Лайтфута, где вместо музыки звучит обычная речь (такие эксперименты этим хореографам свойственны), замечательная балерина Юань Юань Тан вместе с Давидом Карапетяном показала два номера: "Перезвоны" в хореографии Юрия Посохова и "Finding light" в хореографии Эдварда Льянга. Жаль, что оба хореографа недостаточно обыграли руки Тан, но и в этой хореографии балерина выглядит эффектно.
Одним словом, ощущение таково, что Dance Open уже не первый год больше занят продажей своей продукции, чем ее качеством. Особенно ощутим это поворот на гала-концерте. Подается он как главное событие фестиваля, блистанье мировых звезд и череда выдающихся номеров. На поверку же выходит грубо сбацанный поток типовых номеров, повторяющихся из года в год, и работа с ленцой артистов не самых выдающихся. По гамбурскому счету, не стоит гала и половины тех денег, за которые предлагаются билеты. Но раскрученные бренды оцениваются уже не по качеству.

Гала-концерт фестиваля балета "Мариинский"

9 апреля
Новая сцена Мариинского театра

Прошу прощения за сильный out of date, но так много дел по работе, что писать сразу совершенно не успеваю. Хорошо, что успеваю еще смотреть и слушать. Надеюсь, что цейтнот продлится недолго. Впрочем, если честно, как и многие мои знакомые, люблю цейтноты.

Завершающий фестиваль гала-концерт давно стал событием статусным, но пустоватым. И в этот раз, с формальный точки зрения, все было вроде бы соблюдено. Первым отделением - премьера небольшого современного балета ("Кот на дереве", хореография Антона Пимонова). Вторым - дивертисмент с участием звезд. Третьим отделением - эффектный одноактный, но мощный балет, как бы созданный для звездного гала - баланчинская "Симфония до мажор". Можно, конечно, вспомнить, что в лучшие годы фестиваля гала состоял иногда из пяти отделений и заканчивался ближе к полуночи, но в целом формально гала был гала. Случались фестивали, когда гала и с формальной точки зрения не годился.

Но по сути - вечер балета напоминал родной междусобойчик. Антон Пимонов, конечно, не Юрий Смекалов, профессиональнее, но и не Уэйн Макгрегор. Трудно воспринять его новый балет как прорыв в неведомое, но и откровенной банальностью его тоже не назовешь. Балет приличный, но проходной. Хореографических открытий в нем нет, но, слава Богу, в отличие от творений Юрия Смекалова, способного с легкостью сочинить серию кошачьих вариаций, в нем нет ни дерева, ни кота. А есть эффектная партия для Виктории Терешкиной, демонстрирующей абсолютные плюсы индивидуальной техники и хорошие руки, есть ко многому не обязывающая партия для Екатерины Кондауровой и даже нынешние премьеры Мариинки смотрятся в этом балете внушительно.
В дивертисменте вышло на сцену умеренное, но вполне достаточное количество иностранных звезд. Участвовали и все остальные звезды Мариинского театра, кто не был занят у Пимонова. Однако с Даниэлем Камарго нам было уже все ясно за два дня до этого (см. "Дон Кихот"): Актеон у него вышел еще менее убедительно, чем Базиль. Сезар Корралес из Английского королевского балета, в этот раз танцевавший па-де-де из "Дон Кихота", обладает хорошими вращениями, но не такими мощными и зажигательными, как когда-то были у Андрея Баталова. И только Люсия Лакарра (закончившая свои выступления в классике в прошлом сезоне и пошедшая проторенной Гиллем дорогой великих пенсионерок - к британскому хореографу Расселу Малифанту) вместе со своим давним партнером Марлоном Дино по-настоящему удивила. Во-первых, сохранением и харизмы и гибкости (про руки не говорю - они всегда выше всяких похвал). Во-вторых, умением танцевать эту педантично-головную хореографию. Если в программе "Push" Малифанту удалось совершенно уничтожить гениальную Сильви (она смотрелась во всех трех балетах как заурядная пенсионерка), то Лакарра и Дино как-то оживили собственной кровью скопческую, головную, неживую мысль Малифанта. Номер "Поворот по спирали", который они показали вторым в дивертисменте, был по-настоящему достоин большого фестиваля. Хореография Малифанта обрела новую жизнь за счет излучаемой далеко за пределы зала энергии артистов.
Наши в дивертисменте возобновили, в основном, то, что всем нам давно знакомо. "Тарантеллу" в исполнении Матвиенок мы видели неоднократно, и с каждым новым исполнением не меняется абсолютно ничего: Денис выдает такую запредельную пошлятину в классическом танце, что Анастасия смотрится почти эталоном вкуса. Надо, впрочем, отдать Анастасии Матвиенко должное: она неплохая балерина, независимо от поведения Дениса. Рената Шакирова в незнакомом па-де-де Дианы незнакомой ей хореографии Вагановой - выпускница, которая всего боится. По-видимому, вся Шакирова - это ее репетитор, который не все успевает пройти с подопечной. Надежда Батоева в партии Китри гораздо увереннее и техничнее, но настоящей, разудало-нежной Китри у нее как не было, так и нет. И, наконец, к номеру современной хореографии Гаретта Смита в исполнении Екатерины Осмолкиной и ряда других можно было бы отнестись серьезно, если бы не "Поворот по спирали". Таким образом, дивертисмент был, но в памяти остались только мощные плечи Дино и гибкое тело Лакарры.
Что же касается "Симфонии до мажор", то нынешний состав Мариинской труппы сильно уступает концу девяностых годов, когда этот балет был поставлен в Мариинке. Давно не танцуют в нем ни Лопаткина, ни Вишнева, ни Думченко (которая вообще уже не танцует). Нет ни техники, ни задора, ни свежести. Нужен Мариинскому балету новый толчок, новый вызов...

Дон Кихот

7 апреля
Мариинский театр
Фестиваль балета "Мариинский"

Единственный спектакль фестиваля с иностранным солистом (а когда-то каждый спектакль фестиваля шел с приглашенным солистом) откровенно разочаровал. Даниэль Камарго, представляющий Национальный балет Нидерландов, оказался не очень артистичным, не очень техничным и не очень понимающим, что он танцует. Намного приятнее было смотреть на Китри - Ренату Шакирову, которая все больше претендует на статус ведущей танцовщицы труппы. К сожалению, на весь спектакль пока Ренаты не хватает. Проведя первый акт "на ура" - очень технично и очень задорно, она простецки смотрелась на фоне дриад (и прыжок так себе, и руки совершенно "ниоттуда"), а в финальном па-де-де уже была откровенно уставшей. Неприятны и различные вставки "мельком", которыми Шакирова пытается осовременить Горского. Например, прямая поднятая рука в первом акте - спортивный жест типа "йес!". Смотрится совершенно не к месту, банально-пошловато. Не лучше ли точно соблюдать замысел хореографа? (вопрос к репетитору). Тем более, что Рената Шакирова еще не достигла технического уровня Дианы Вишневой. Вишнева стала придумывать новые руки только тогда, когда блестяще станцевала классическую версию.
Вторые солисты были местами не те, что в парадных спектаклях. Например, бросилось в глаза отсутствие Татьяны Ткаченко в партии уличной танцовщицы - она накануне выступала в "Пахите". Да и кордебалет оказался слабоват: та же "Пахита" забрала, наверное, все силы.
Но посмотреть "Дон Кихот" после "Пахиты" - это лучшее противоядие. Как когда-то писал Владимир Сорокин: с Толстого слезают через Тургенева и т.д.

"Лебединое озеро" Пермского театра

5 апреля
Пермский театр оперы и балета на сцене Мариинского театра
Фестиваль балета "Мариинский"

Спектакль Пермского театра - побратима Мариинки - произвел мощное впечатление, намного более сильное, чем Баланчинские экзерсисы прошлого рода. Причина, по-видимому, в столкновении противоположностей, которыми всегда удивляет "Лебединое озеро".

Начнем с хореографической версии. Перед нами почти один к одному старый сергеевский балет - родной брат нынешней мариинской версии. Весь хореографический рисунок петербургскому балетоману хорошо знаком, так что почти каждое па ожидаемо. Пермская версия, впрочем, несколько полнее: в конце первой картины идет большая вариация принца, в черном акте сохранен русский танец, много лет назад вырезанный из кировского спектакля, есть еще несколько кусочков менее органичных - вроде скучнейшего танца шутов (один основной плюс четверо из массовки) в начале бала. Но самое вдохновляющее - это третий (последний) акт с такими древними поддержками и таким умным рисунком линий, что не оставляет ощущение: мы на балете Константина Сергеева образца 1950 года. К сожалению, в Мариинском театре этот акт давно потерян. Если в 1990-е годы его временами еще можно было увидеть (перед началом последнего акта мы делали ставки, в какой редакции сегодня будем его смотреть), то к 2000-м годам его полностью вытеснил вариант Олега Виноградова, сделанный еще в восьмидесятые. Вариант сокращенный и банальный, напоминающий вахтпарад лебедей. Все самое лебединое в озере (большая драматическая сцена с участием всего кордебалета) вычеркнули из спектакля. И вот мы увидели этот акт возрожденным и нетленным, ибо рукописи не горят.
С другой стороны, хореографию Константина Сергеева подкорректировал руководитель пермского балета Алексей Мирошниченко. Из оркестрового вступления Чайковского он сделал пролог, в котором Ротбарт во сне смущает душу принца. Станцевать вступление - идея неплохая, но не слишком оригинальная, да и превращение Ротбарта в главного героя много раз встречалась в мировой хореографии. Тем более, что пассы руками, которые производит Ротбарт и в первом действии, и во втором, и в третьем, очень напоминают движения Кота из парада сказок в "Спящей красавице". Хореографическими трудами Мирошниченко Ротбарт стал неповоротливым и неуклюжим и сильно проигрывает мариинскому.
Но это не самая главная порча, наведенная современным хореографом на главный балет русского репертуара. Мирошниченко решил поправить еще и Петипа вместе с Чайковским. И переставил адажио белого акта из начала в конец. Так что сначала идет вариация Одетты, танцы маленьких и больших лебедей, потом адажио и вслед за ней сразу кода. Логика музыкального и хореографического текста оказывается нарушенной, общая идея акта распадается, мы воспринимаем белый акт по кусочкам. Причем совершенно непонятно, зачем это нужно. Оригинальничанье, переходящее в обыкновенную глупость? Полное отсутствие вкуса и понимания хореографической мысли редактируемых предшественников? Точно такой же эффект создает перебив, придуманный Мирошниченко в середине черноактного па-де-де. После двух вариаций принца и Одиллии вдруг врезается в текст общий разудалый танец (участвуют все персонажи характерных танцев), а потом идут заключительные вариации с кодой.

Теперь об исполнителях. В первую очередь отметим кордебалет. Начиная с первого акта, массовые сцены ласкают взгляд четкими линиями и синхронностью движений. Еще приятнее смотреть на четверки танцовщиков и танцовщиц, работающих технично и слаженно. Когда на сцену выходят вторые солисты, дела идут чуть хуже. Шут (Артем Мишаков) сносно выполнил фуэте, но в прыжках регулярно не доворачивался, а жете вслед за уходящими парами вообще предпочел не делать. В друзьях принца понравились Кирилл Макурин и Альбина Рангулова, которые очень старались и танцевали с пониманием того, что они делают. А вот вторая подруга принца (Ольга Загородняя) все портила в трио, и вариацию исполнила расхристанно-неклассично.
Характерные танцы в Мариинском театре танцуют много лучше, так что половину черного акта было откровенно скучно смотреть. Заинтересовал, пожалуй, только русский танец - переведенный, в отличие от всего остального, на пуанты - и не только потому, что он для нас необычен. Танцовщица приковала взгляд отменной техникой и изысканными движениями рук. Заглянув в программку, я выяснил, что танцевала его все та же Альбина Рангулова. Можно поздравить балерину - она настоящая артистка, ибо не ограничивается одним амплуа.

Порадовали в этот раз и солисты. Инна Билаш (Одетта-Одиллия) в белом акте технична и в целом похожа на лебедя. Нет в ней того утонченного декадентского трагизма, ради которого мы и любим этот балет. Но передавать этот трагизм умеют лишь самые великие. На моей памяти это были всего две балерины Мариинского театра - Галина Мезенцева и Ульяна Лопаткина. А из приглашенных (и танцевавших очень не по-русски) Сильви Гиллем и Аньес Летестю. Надо отдать должное Инне Билаш - ее исполнение очень профессионально. Однако следует заметить, что профессионализм и выверенность движений нередко портят партию Одетты. Тут была золотая середина, смотрел с интересом. В черном акте все поменялось. Совершенно пустые руки балерины (что они есть, что их нет, ничего не выражают) и полное отсутствие стервозности-обольстительности в танце вычеркнули вторую половину роли. Да и с техникой в черном акте у Инны Билаш дело обстоит хуже. В последнем действии балета танцевать балерине не так и много, но возвращение лебедя вернуло и балерину.
Принц Никита Четвериков понравился, пожалуй, больше. Он техничен и лиричен. Не слишком, кажется, играет актерски, но что касается жестов и движений, то все на месте, тонко и умно. Не приглашать ли его в Мариинску на лирические роли? - а то Ксандер Париш явно с этим амплуа не справляется.

К безусловным минусам спектакля следует отнести костюмы Татьяны Ногиновой. Аляпистые и кричащие, они напоминают не о средневековой Европе, а о провинциальных дизайнерах одежды, не сумевших преодолеть провинциальность. Апофеозом этого праздника костюма можно назвать плюшевого лебедя на шляпе владетельной принцессы.

Но спектакль, взятый как единое целое, Петербургу безусловно понравился. Мощная овация, бурные аплодисменты практически всем танцовщикам и даже "браво" кордебалету характеризуют реакцию зала.

Ольга Смирнова и Семен Чудин в балете "Баядерка"

Скорблю и плачу вместе со всем городом. Но террор не заставит нас перестать думать и чувствовать театр. Не поддаваясь поборникам террора, продолжаем говорить о театральной культуре. Ибо кто живет театром, тот уже победил террор.



2 апреля
Мариинский театр
Фестиваль балета "Мариинский"

Московский день фестиваля (оба солиста - звезды Большого театра) вызвал, как обычно, значительный интерес. Тем более, что Ольга Смирнова - главная надежда Большого балета - выпускница Вагановского училища, почти взятая в Мариинку, но перекупленная (или чуть иначе, но суть от этого не меняется) Большим театром. Так что каждое выступление Смирновой на Мариинской сцене - это мысль о том, какой была бы Смирнова, останься она в родном городе. Ее партнер Семен Чудин, похоже, любит бывать в северной столице. Если взять оба главных петербургских балетных фестиваля (Мариинский и Dance Open), Чудин - наш самый частый московский гость. Мы привыкли к разным амплуа этого танцовщика. Солор, кажется, совсем не его роль. Но настоящий артист перерастает свои амплуа. Этого ожидали мы и от Чудина.
Ожидали напрасно. Уже в первом акте, в котором Солор практически не танцует, Чудин изобразил очень "конкретного" индийского братка, присмотревшего себе девушку. Хитроумные жесты, придуманные самим артистом, и традиционная мимика первых картин, сочиненная еще во времена Петипа, работали на этот образ из бандитских сериалов. Видно, именно так Семен представляет себе воина. Танцевал Чудин почти так же, как играл: ни одной вариации не исполнил без ошибок. Двойной тур в "Тенях" вышел несколько лучше, чем в гран-па (в одной из этих вариаций положено делать жете, но те артисты, у кого жете не выходят, повторяют двойной тур), но оба раза на всех приземлениях танцовщик притормаживал. Широкий шаг местами был хорош, но прыжка не хватало даже для Мариинской сцены (как такой прыжок смотрится на сцене Большого, одному богу известно). Как о партнере о Чудине вообще не стоит говорить: носит плохо, во вращениях умудрился завалить и Никию и Гамзатти.
Ольга Смирнова в целом была интереснее. Первая картина вышла у нее свежо и, если бы ни руки, которым она добавила несколько лишних движений, все бы было весьма удачно. Впрочем, до бойких экспериментов с руками, свойственных Диане Вишневой лет семь назад, Ольга, к счастью, еще не дошла. Так что ненужные заломленные кисти смотрелись как сносный индивидуальный трюк. Во второй картине танец с лилиями не вышел совсем, но он почти ни у кого не выходит - особенно когда тебя носят так, как носили Смирнову. Второй акт принес сильное разочарование. Танец со змеей продемонстрировал, что балерина совершенно не понимает ни идею своей роли, ни общую структуру спектакля. В медленной части она была предельно осторожна - не падала в отчаянии, а аккуратно опускалась на колени и так же работала руками. Если Чудин по-прежнему казался индийским авторитетом, то в этом танце Никия вполне соответствовала сериальному колориту: девушка не то чтобы горюет, но изображает горе в надежде, что ей что-то все-таки перепадет. Когда ей перепадает корзина со змеей, Смирнова включает какой-то нарочитый экстаз и танцует так расхристанно, как бывает только у цыган в "Дон Кихоте". К счастью, этот стиль пропадает в "Тенях". В первой большой вариации почувствовался настоящий дух балета - Смирнова была настоящей трагической тенью. Но в последующих вариациях все пропало - и дело даже не в технических огрехах, которых было немало, а в том, что балерина не понимает, что она танцует. Романтический балет ей совершенно не по плечу. Такой же деревянной она была в "Лебедином озере", которое показала в Петербурге несколько лет тому назад. Интересной можно назвать последнюю диагональ стремительных вращений, но и тут Смирнова казалась не столько тенью, сколько фурией, несущейся со сжатыми губами на обидчика Солора.
Одним словом, там, где Смирновой удается справиться с пошлостью современной балетной культуры, у нее получается хореография Петипа. Где пошлость берет свое, там пропадает Никия. Думается, деревянность идет оттуда же - ведь она умеет быть совершенно иной. Сдается, проведи Ольга Смирнова сезонов десять в Мариинке (как в свое время Светлана Захарова), она приобрела бы значительно больше мягкости и актерского ума. Тем более, что в Мариинке никто сходу не становится солисткой. Надо и больших лебедей потанцевать, и вариации теней. Тогда большие партии начинаешь понимать изнутри, а не через изложение репетитора. Иногда это очень вредно становиться примой сразу после выпуска.

Екатерина Осмолкина - приличная Гамзатти, но совершенно несравнимая с Викторией Терешкиной. Всецело убежден, что если бы Осмолкина стала второй Маргаритой Куллик - королевой эпизода и одной вариации, ей не было бы равных. Но при общем оскудении балетных талантов ей приходится танцевать большие роли.

Особой фишкой этого спектакля стала дирижерская манера Валерия Овсянникова. Компенсируя длинные антракты (спектакль закончился на двадцать минут позже), он страшно гнал темп массовых сцен - кордебалет заметно не успевал, - а под конец в "Тенях" куда-то гнал и солистов. Что это - заказ Смирновой с Чудиным или манера дирижировать балетными спектаклями в Ковент Гарден?

Гала-концерт , закрытие фестиваля Dance Open

25 апреля
Александринский театр

Концерт-закрытие не поменял общей эмоции от нынешнего Dance Open. Как-то бедненько все стало, полупровинциальненько.
В анонсе гала-концерта было сказано: "Так уж повелось, что программу и поименный состав участников звездного Гала DANCE OPEN мы храним в тайне до последнего момента". Одно это уже могло насторожить. Ведь это, мягко говоря, неправда. Состав участников заключительного гала Dance Open всегда вывешивал на городских улицах. Другое дело, что часть заявленных солистов так и не появлялась на сцене. Помню какой-то год из давно прошедших, когда я звонил часа за два до концерта в "Октябрьский", спрашивал: Лакарра будет? И, получив отрицательный ответ, спокойно ехал заниматься другими делами, поскольку никто больше из списка меня не интересовал. Кстати, перенос гала из "Октябрьского" в Александринку, произошедший на фестивале позапрошлого года, можно считать символическим жестом: Dance Open, ранее позиционировавший себя как открытый демократический форум, перешел в разряд номеклатурно-профессиональных мероприятий.

Концерт этого года не идет ни в какой сравнение с прошедшими. Из суперзвезд на сцену вышел только Манюэль Легри - в дуэте из балета Ролана Пети "Летучая мышь". Не спорю, очень приятно посмотреть на большого артиста, даже если техника у него совсем уже не та. Ностальгически приятно вспоминать его блистательные выступления на фестивале "Мариинский". Только подавать это в качестве главного номера гала как-то странно. Отдать почести ветеранам сцены - дело святое, но где сегодняшние суперзвезды?
Берлинская прима Яна Саленко в балете Петипа "Сатанилла" делает руками что-то невообразимо-непрофессиональное, напоминая нам лишний раз о том, что училась хореографии не в столичном училище. Ее партнер Дину Тамазлакару танцует профессиональнее, не без таланта - очень хорошие у него шаг и жете, но это все. У Кристины Кретовой ярко получается "Герой нашего времени", но в па-де-де из "Дон Кихота" она вызывает улыбку. Делает огромной длительности апломбы, но качается вперед-назад, как альпинист у пропасти. Во время фуэте умудряется пройти всю плоскую (!) сцену Александринки и при этом выбиться из музыки уже на третьем туре. Ее партнер по "Дон Кихоту" Осьэль Гунео очень мило улыбается, бравирует хорошими вращениями и замедлением сложных движений, но прыжок у него низкий, ряд элементов выполняет грязно и так увлекается замедлением вращения, что сбивает мощный темп своих вариаций. Лучше всех классику (в смысле - Пьера Лакотта) танцевала Ольга Смирнова - вагановская школа налицо. Аккуратно и профессионально. А вот ее партнер Семен Чудин в этот раз решил отдохнуть: исполнил свою партию как принудительные работы, слегка не довернувшись пару раз. И это практически все. Почувствуйте разницу с гала прежних лет.
Раздел "Современный танец" в этом концерте объявил конкурс хореографической бездарности. Трудно что-либо сказать об исполнении, когда исполнять нечего. Что "Punk Love" Эрика Готье, что "Мата Хари" Теда Брансена (очень напоминающая балет "Онегин"), что "Not any more" Раймондо Ребека - балеты ни о чем. Сюда же я бы отнес "Ледяную деву", приписанную Федору Лопухову, но созданную исключительно для того, чтобы в очередной раз продемонстрировать мощь Марата Шемиунова, на плечи которого легко может взгромоздиться в полный рост Ирина Перрен. Лишь оммаж Хансу ван Манену (маленький кусочек из его "Пяти танго", полностью идущих в Мариинке) в ярком исполнении Реми Вортмейера нарушил цепочку хореографических нелепостей.
Как всегда, на гала появились приглашенные гости по части фламенко - балет Урсулы Лопес (зажигательно и с очень красивым платком танцевала сама Урсула, но ее соратники как-то не заинтересовали. Я, правда, не большой специалист по фламенко, но видел, кажется, фламенко и получше - из последнего это Ева Йербабуена). Как всегда, пригласили и коллектив поп-танца, но в этот раз небольшой - братьев Ломбард. Вот эта парочка - совершеннее позорище гала-концерта - продемонстрировала танец на уровне клуба "Метро". А петербургский зал устроил им чуть ли не самую мощную овацию за весь вечер. Что свидетельствует, наверное, о том, что фестиваль Dance Open еще не утратил всей своей демократичности.
Настоящим открытием фестиваля - совершенно не замеченным широкой публикой - стала замечательная пара Юань Юань Тань и Вито Маццео, невероятно эмоционально исполнившие композицию Эдварда Льянга на "Симфонические танцы" Рахманинова. Хореография чем-то похожа на "Таис" Р.Пети, которой несколько раз пленяла нас Лакарра. И "китайская Уланова" (как зовет ее пресса) - 38-летняя Тань - невероятно хороша изысканностью рук, гибкостью тела и умной артистичностью, которая приходит к большим балеринам с годами. Благодаря знакомству с творчеством этой балерины я совершенно не жалею, что пришел на этот блеклый гала.
Финал вечера в очередной раз подтвердил закономерность: фестиваль начал жить на дивиденды. Танцы Вальпургиевой ночи из "Фауста" блестяще завершали Dance Open 2013 года. Повтор 2016 года откровенно не удался. Не было драйва. Как-то в целом сдал Мэтью Голдинг, танцевавший и тогда; Дину Тамазлакару не идет ни в какое сравнение с Даниэлем Ульбрихтом (звезды стали меньше размером), да и Оксана Скорик не особо впечатлила.

Хочется надеяться, что спад 2016 года пройдет и забудется. Dance Open умеет меняться. Будем надеяться, организаторы не будут тешить себя продолжающимися аншлагами, а смогут взглянуть на сцену взглядом балетомана. Жить на дивиденды долго не получится.
И еще одно соображение. Из трех главных петербургских фестивалей балета в этом сезоне впервые вышел вперед Дягилев P.S. Этот осенний форум в этот раз был много интереснее и "Мариинского", и Dance Open.