Tags: мастранжело

Симон Бокканегра - В.Сулимский, Т.Сержан

20 февраля, утро
Новая сцена Мариинского театра

Очередной премьерный спектакль "Бокканегры", как и заказывали, пела Татьяна Сержан - и вновь Владислав Сулимский. Сержан вполне оправдала ожидания: ее Амелия поет и чувствует порывисто, верхние ноты все на месте, ария - в отличие от Чуриловой - получилась, в дуэтах и общих сценах ее слышно от и до. Особенно запомнились ее замечательные дуэты с Симоном и финальная сцена оплакивания умирающего Симона, в которой голос Сержан лился поверх хора и других солистов.
Сулимский пел еще лучше, чем 7 февраля, - отдохнувший голос стал мощнее и гибче. Определенно, на сегодня это его лучшая роль, его триумф. Он, как и в прошлый раз, был совершенно разным в разных сценах. Значительно сильнее было впечатление от сцены государственного совета во второй картине первого акта - монолог Симона о "Pace" и "Amore" прозвучал потрясающе. Дуэты Симона с дочерью тоже были иными: лирический баритон Сулимского воспринимается органичнее с лирическим сопрано.
С тенором дела обстояли едва ли лучше, чем в прошлый раз: Александр Михайлов (Габриэль Адорно) высоких нот не берет, а голос похож на большое вокальное пятно - он постоянно звучит на неснимаемой фортепианной педали. Талант Ферруччо Фурланетто стал много ярче на фоне Владимира Ванеева (Якопо Фиеско), хотя в целом картину спектакля Ванеев не портил. Роман Бурденко, как и в прошлый раз, очень хорош в роли Паоло.
Фабио Мастранжело, встав за пульт Мариинского театра, не смог освободиться от мюзик-холльной разухабитости, духовые у него вытворяли местами такое, что только канкану впору. Бренчание оркестра на пиано часто мешало лирическим ариям и дуэтам, на форте же оркестр нередко уносило. И только слаженный звук струнных спасал положение. Нет, вы как хотите, я за Гергиева.

Может, в филармонии что-нибудь подправить?

Большой зал филармонии
29 декабря 2011 и 5 января 2012

С Новым годом и Рождеством Христовым, господа театралы!
Учитывая мощную дискуссию, разгоревшуюся по поводу концерта Cappella Augustana и главным образом Леман-Балашовой (см. ниже), решел сказать два слова о двух проходных, по сути, концертах в Большом зале, о которых писать сначала не собирался.
29 декабря слушал первое отделение концерта из серии "Темирканов и его оркестр" (со второго ушел не потому, что не понравилось, а потому, что дела были). Дирижер - Владимир Юровский. Исполняли фрагменты оперы Хумпердинка "Гензель и Гретель" и шесть песен Цемлинского на слова Метерлинка. Во втором отделении планировался Вагнер. Сразу обращает внимание продуманность программы: Хумпердинк и Цемлинский - это такой профанированный Вагнер, со всеми свойствами средней немецкой музыки: занудство, но такое положительное, интересное занудство, под которым есть что разобрать. Забавно, кстати, что Хумпердинк считался детской музыкой: думаю, нынешние дети даже в Германии с тоски подохнут. И Юровский и Мария Горцевская (при том, что, судя по афише, там сначала планировалась Марианна Тарасова) эту музыку понимают и понимают, зачем вышли на сцену. Получился грамотный и очень добротный концерт.
5 января же снова столкнулся с филармонической порнографией. Оркестр государственного Эрмитажа в приличный зал пускать нельзя (где-то тут два раза играет в КЗ Мариинки). Дирижер Фабио Мастранжело, учившийся в Академии Санта Чечилия и бравший уроки у Бернстайна, - живой пример того, что и из Санта Чечилия выходят разные люди. Интересно, не стыдно ему перед памятью Бернстайна выдавать вот такую-вот музыку. Слушать увертюры и интермеццо в исполнении Оркестра Эрмитажа мне лично физически тяжело. Так что даже если бы этот оркестр нам сыграл то, что изначально было заявлено (две мало исполняемые итальянские оперы), я бы не высидел долго. Последний раз программу изменили непосредственно тогда, когда все зрители уже зашли в зал. Тенор отменился, вместо него на один номер вышел совершенно никакой бас, спевший "Севильского". Я, собственно, пришел послушать Даниелу Скиллачи, о которой слышал неплохие отзывы. Но и здесь не повезло. Обычно про "металл в голосе" говорят о мужских голосах. Это тот редкий случай, когда "металл" звучит в женском. Обычно у певиц итальянского репертуара середина  приличная, а верхи противные. У Скиллачи наоборот: верхи слушать можно, а мощная середина выбивает из колеи. Понятно, что никакого лиризма таким голосм выдать нельзя. А репертуар у нее самый неподходящий: Виолетта, Леонора из "Силы судьбы", "Джанни Скикки".
Так что еще раз приходится признать: репертуар Большого зала формируется по случайному принципу. Денег солистам платить не хотят, поэтому и приглашать приходится того, кто согласится: то баса, отдыхавшего в Питере и быстро выведенного на сцену, то Леман-Балашову, то очень проходные итальянские сопрано. Страшно подумать, что ждет нас в следующем сезоне, когда не будет никакого "года". По-видимому, как и в 90-е, нас ждут сплошь полудилетантские (мнящие себя профессионалами высшей пробы) артисты местного разлива.