Tags: Феляуэр

Владислав Сулимский в опере "Мазепа"

24 ноября
Мариинский театр

Прошлогодние успехи Владислава Сулимского в "Симоне Бокканегра" заставили говорить о нем как о новой звезде Мариинской оперы. Сулимский становился звездой медленно и постепенно, трудом и упорством, что вызывает большое уважение.
Поймав себя на мысли, что почти не слушал этого певца в русских операх (кроме со всех сторон неудачной "Иоланты" - провального проекта Темирканова, которым он даже не вышел дирижировать), отправился слушать его Мазепу.
С одной стороны, у Сулимского получается сделать Мазепу главным героем спектакля. Певец многогранен и интересен с актерской точки зрения. С вокалом же происходит странная штука. Сулимский пропевает все, что нужно, хорошо интонирует и выкладывается на все сто. С другой стороны, для звездного пения ему в "Мазепе" чего-то не хватает - наверное, уверенности и размаха. В сцене с Марией часть слов он пропевает тихо, в гетманскую бороду, как будто дыхания слегка не хватило - а надо бы в зал, громко и четко.
Впрочем, все можно понять - под управлением Павла Смелкова петь трудновато. В худших традициях молодого Гергиева он не обращает внимания на певцов, существует сам по себе - и вся опера проходит под оркестровый фон. Чтобы расслышать солистов, надо напрягаться - а солистам часто не хватает голоса справиться с оркестром. Партнеры тоже могут отнимать энергию.
С Владимиром Феляуэром в партии Кочубея Сулимскому по-настоящему повезло. Феляуэр всегда надежен, его не самый сильный голос имеет приятный тембр, а манера пения выдает отличную школу - прежде всего в очень грамотном интонировании и четком произнесении текста. Феляуэр - очень удачный партнер; не пытаясь стать главной звездой спектакля, он хорошо поддерживает основного солиста. Сцена размолвки гетмана и Кочубея в первом действии была по-настоящему хороша. Понравилась и вся картина в пыточном подвале. Предсмертный дуэт, пожалуй, прозвучал не так вдохновенно, как мог бы, но в целом, Феляуэр заслуживает самой высокой оценки.
Совсем не повезло Сулимскому с Марией (Екатерина Гончарова), у которой и со школой весьма плохо, и тембр типовой, и сила голоса - ну совсем не для дирижерской палочки господина Смелкова. А Любовь Соколова (Любовь, жена Кочубея) пела с каким-то сильнейшим насморком, благодаря которому весь музыкальный текст кажется размазанным и транспонированным на полтона - слушать физически неприятно, как речь человека после инсульта.
С такими партнерами каши не сваришь, но звездное пение должно быть исключительным даже тогда, когда с партнерами откровенно не повезло. Так что хочется пожелать Владиславу Сулимскому большей самостоятельности и большей уверенности в своих силах. Как он умеет работать над собой и творчески расти, мы уже хорошо знаем.

Татьяна Сержан в "Аиде"

19 июня
Мариинский театр

Давно в Мариинском театре не было "Аид" особенных, исключительных. Эта "Аида" изначально планировалась как парадный спектакль. Но сначала из афиши пропал Нажмиддин Мавлянов, а потом Екатерина Губанова. Из начального состава осталась одна Сержан. Татьяна Сержан "Аиду" в Мариинке поет тоже совсем не часто. Поэтому, несмотря на утраченную парадность, я отправился слушать. И не прогадал.

Татьяна Сержан в состоянии одна сделать целый спектакль. Ее Аида с первого выхода на сцену - это героиня Достоевского. Она подавлена своим положением рабыни (ведь она дочь царя!); она понимает, что любовь к Радамесу не приведет ни к чему хорошему, она страдает от дружбы-ненависти Амнерис. Замечательно играет Сержан соединение рабскости и царственности, а на это накладывается гордость от любви к Радамесу и стыд от того, что любовь надо скрывать. Видно, что артистка глубоко продумала свою роль и следить за развитием образа - одно удовольствие. Сержан совершенно разная в начале спектакля, в дуэте с Амнерис, в сцене у храма. Ее Аида ярко выделяется во всех массовых сценах.
Вокал в этот вечер был чуть хуже, чем актерские данные. Казалось, что певица вышла на сцену с насморком: некоторая резкость перехода от середины к верху, которая ей присуща всегда, в этот раз была особенно подчеркнута. "Numi pieta" из первого действия была очень хороша. А вот романс из третьего действия "O patria mia" звучал как-то слишком "назализованно". Однако в драматических сценах голос преображался: стоило после романса появиться Амонасро, как голос Сержан приобретал сложнейшие интонации, свойственные только героиням Достоевского. А затем, в сцене с Радамесом, звучали совершенно другие чувства. В массовых сценах Сержан перепевала всех, высокие ноты через мощный оркестр звучали на совесть - совсем не так, как у иных звезд, берегущих голос.

Одним словом, я снова понял, почему опера Верди называется "Аида". Сержан играла на сцене за всех. Невразумительный и вокально и артистически Михаил Векуа (Радамес) или типовой Амонасро (Владимир Ванеев) рядом с ней получали заряд энергии. Надежда Сердюк (Амнерис) совершенно проигрывала Аиде во всем - но провела партию прилично, ибо старалась петь по образцу - как делала Ирина Богачева, хотя до Богачевой ей далеко. Понравились оба баса: больше Владимир Феляуэр (царь Египта; вновь отмечаю его культурный и талантливый голос), меньше Михаил Петренко (Рамфис).

Кристиан Кнапп неплохо вел оркестр, но иногда был слишком громким, заслоняя певцов. А декорации - почти как в детстве - настоящие театральные декорации - добавляли наслаждения.

Альбина Шагимуратова в "Лючии ди Ламмермур"

16 февраля 2015 года
Концертный зал Мариинского театра

Послушать недавно взошедшую звезду российской оперы в Концертный зал Мариинки собрался весь музыкальный Петербург. Лючия - одна из самых востребованных и известных партий Шагимуратовой, так что ажиотаж и при входе, и в зале был большой. Аншлаг - как бывает в этом зале лишь на концертах легендарных певцов и оркестров.
Спектакль был хорошо и тщательно подготовлен. Оркестр под управлением В.Гергиева играл очень хорошо - почти так же, как во время "Лючии" с Дессей. Солисты пели на максимум, чтобы не ударить в грязь лицом перед заезжей знаменитостью. Однако основное внимание слушателей, естественно, концентрировалось на Лючии.
Я, честно говоря, ожидал большего. То ли певица сейчас не в лучшей форме, то ли все-таки молва преувеличивает. У Шагимуратовой красивый верх, но довольно непримечательная середина. Фиоритуры главных арий и сцен она поет не слишком сложно - и Дессей, которую мы слушали в этой партии несколько лет назад, и великая Галина Ковалева, памяти которой был посвящен этот вечер, - пели куда сложнее и интереснее. Кроме того, в манере певицы явно проявляется добротная советская школа: поет она, как пели все наши певицы (часто и Ковалева), добротно-пролетарски-прямолинейно. Нет в ее исполнении европейской изысканности, кокетливости, завлекательности, которую демонстрировала нам Дессей. Но при всем при этом Шагимуратовой надо отдать должное: это хорошее колоратурное сопрано, едва ли не лучшее в России.
Евгений Акимов вышел петь сэра Эдгара вместо объявленного перед началом другого тенора (фамилию не запомнил). Говорят, на правах звезды оттолкнул салагу. И напрасно. Во-первых, толчок в вокале - штука излишняя; во-вторых, хотелось послушать новенького, ибо кто такой Евгений Акимов мы, к сожалению, хорошо знаем. Его претензия на мощный итальянский тенор со слезой так и осталась претензией. Громко у него почти всегда получается, точно и красиво - почти никогда. Хотя многим из нашей публики достаточно одной громкости.
А вот другие артисты по-настоящему порадовали. Мне как-то никогда ранее не доводилось слушать Владимира Феляуэра (Раймонд). Очень рад, что послушал: очень добротное, грамотное и умное пение. А Владислав Сулимский, отработав злодея на Макбете, не просто хорошо пел, он весь был в роли и заводил своей энергией остальных.
В целом, от "Лючии" осталось очень приятное ощущение. Не скажу, что этот спектакль войдет в историю Мариинского театра, но в десятку лучших опер сезона я бы его включил. Не зря музыкальная публика брала Концертный зал штурмом.