Tags: Театр Пикколо

Трагедия мстителя

Театро Пикколо (Милан) на сцене Александринского театра

29 июня

Театральная олимпиада


Деклан Доннелан — режиссер, хорошо знакомый российскому зрителю, — впервые работает с итальянским театром. Пьеса Томаса Мидлтона, младшего современника Шекспира (написанная о далекой Италии, но намекающей на современный Лондон), переведена на итальянский — и переложена на расхожие представления о сицилийской вендетте.  

Главный герой по имени Виндиче —  т.е. Мститель (у всех персонажей говорящие имена) — сделал месть целью жизни. Вместе с тем, он явно получает от нее удовольствие. Даже разоблачение собственной матери  (которая оказывается слишком человеком — и соглашается уговорить дочь стать любовницей сына герцога) он разыгрывает с воодушевлением. Вообще не совсем ясно, где Виндиче пылает праведным гневом, а где воспринимает месть искусством для искусства — наподобие убийств из последнего фильма фон Триера, который, кажется, повлиял на замысел режиссера (спектакль вышел на полгода позже фильма). Спектакль, разумеется, совсем не столь некрофильский, но кровушки в нем льют предостаточно. 

Все это завернуто в красивую карнавальную упаковку, которая позволяет кровавой мести быть совершенно не страшной, а череде убийств в финале — придать катарсическое значение. 

Collapse )

Окончание фестиваля "Александринский"

2 октября Троянки - Театр Судзуки в Тоге (Япония)

4 октября - Ревнивые женщины (Театр Пикколо, Милан)


Идея японской фантазии по пьесе Еврипида "Троянки" изначально показалась интересной. Переложение древнегреческой драматургии на манер театра "но" (элементов "кабуки", упоминаемых в анонсе, я, грешным делом, не заметил) не может не быть продуктивным: и древнегреческий театр, и театр японский стоят очень близко к синкретическому театру, до конца не отделившемуся от ритуала и магии. Это мы и увидели в первые 40 минут. Эффектный выход актеров, их изысканное расположение группами на сцене; замедленные, полусимволические движения и японски-гортанная на выдохе декламация (точно так же, если помните, на выдохе, воссоздавая древнегреческую манеру, учил говорить актеров Терзопулос), когда любое сказанное слово обретает особое значение.

Из Еврипида выбрана тема страдания и тема перемены участи - великий народ стал побежденным, царица и царевны превратились в рабынь. Тема, вероятно, очень близкая японцам поколения Тадаси Судзуки, режиссера этого спектакля. Как говорит он сам, героини этой пьесы вынуждены ждать и предугадывать свою неизбежную судьбу - нет ничего более трагического.

Вероятно, олицетворением этой судьбы выступает Статуя бога - артист не меняет позу и ничего не говорит, стоит и созерцает. Персонажи растворены в стихии судьбы, поэтому их личность как бы не существует, меняется, перетекает одна в другую: главная героиня (Маки Сайто) из Гекубы превращается в Кассандру, а потом вновь становится Гекубой. Запредельно-страшное становится посведневным: человеческие жервоприношения, разрубленные дети - причем ребенка рубят прямо перед нами, но совсем не страшно, поскольку он - тряпичная кукла; а посведневное - запредельно страшным. И вот, когда мы сознаем себя в ином измерении (мифа?), все резко меняется. К Гекубе подходит девушка в ярко красном платье, швыряет в нее цветы - ей надоело нытье старухи. Она молода, хочет танцевать и живет в соседней машине на свалке.

Машина стояла на сцене весь спектакль - дырой в инобытие. В ней так же недвижно, как Статуя бога, сидел некто читающий книгу. То ли поклонник Еврипида, то ли судьба, читающая книгу жизни. Разрушенная Троя оборачивается свалкой - очень похоже на "Сильфиду" Мэтью Борна, поместившего на свалку героев ультраромантического балета. И спектакль начинается заново, только герои повторяют ритуальные движения под песню, соединяющую японский и английский.

В целом, все очень мощно, лаконично и неожиданно. Сильнее всего воспринимаются сломы - переходы в иную систему координат. Мудро и иронично: господин Судзуки перерос длинные спектакли.

А вот Театро Пикколо откровенно разочаровал. Многочисленные визиты этого коллектива в Петербург создали ему репутацию гениального, выдающегося театра. Тем сильнее разочарование.
Надо запомнить имя режиссера Джорджио Сангатти, чтобы никогда больше на его спектакли не ходить. Этот итальянец умудрился сделать комедию Гольдони чудовищно скучной. Сценография настолько неинтересна, что каждый из сидящих в зале, полагаю, смог бы придумать, как лучше обыграть тот или иной яркий эпизод. Спектакль держится исключительно на хороших артистах, которые играют каждый за себя, как кто понял и придумал роль. Режиссер не помог ни одному из них, не наметил их взаимодействия, а просто предоставил артистов самим себе. Исход публики из зала начался в середине 1 действия и продолжался до конца 2-го, так что к финалу партер опустел почти наполовину. Представляю, что было на второй и третий день. И поделом: каждый театр может поставить откровенно неудачный спектакль, но зачем с ним гастролировать?

Итог фестиваля "Александринский": один по-настоящему интересный спектакль из шести предложенных. 20-ти процентная эффективность. Если бы Министерство культуры инспектировало театры так же, например, как вузы культуры, господина Фокина следовало бы уволить.

Внутренние голоса

29 ноября
Театр Пикколо (Милан) на сцене МДТ
Зимний театральный фестиваль

Особое спасибо фестивалю за Театр Пикколо, которого мы не видели в Петербурге пять последних лет. Лев Додин вновь пригласил миланцев в свой театр и приберег веселую до глупости комедию Эдуардо де Филиппо на закрытие (и впрямь, закрывать фестиваль трагическим спектаклем Персеваля было бы крайне сложно. А тут: комедия ситуаций, веселые шутки и веселая игра, как брызги шампанского). Легендарный театр Джорджо Стрелера вновь вывел на сцену его руководитель Тони Сервилло. Однако, в отличие от "Дачной трилогии" по пьесам Гольдони, Сервилло играл роль второстепенную, то здесь весь спектакль - его большое соло. Блестящую игру знаменитого актера мы смогли оценить в полной мере. Как бывает у де Филиппо, центральный герой не просто смешон, он по-своему трагичен и даже в какой-то мере обличитель людских пороков.
В первой части Тони Сервилло до уморительности смешон, когда пытается выиграть время до прибытия полиции. Сначала кажется, что он пришел в квартиру Чимарута, чтобы поесть даром, потом он кажется свихнувшимся стариком, обожающим двигать мебель (потом выяснится, что за буфетом он хотел найти улики). В конце сцены он невероятно смешно рассказывает про мертвецов, мешающих надевать пиджаки и завязывать галстуки, - в тот самый момент, когда хозяин квартиры пытается надеть пиджак и завязать галстук. Во второй части он полон недоумения и стыда: неужели убийство, в котором он обвинил соседа, ему приснилось? В третьей части Сервилло достигает обличительного пафоса: в приснившееся ему убийство готовы поверить все. Племянник подозревает тетю, тетя племянника (правда, хочет взять вину на себя), дети родителей и т.д. Значит, все вокруг потенциальные убийцы. При этом играет на грани трагедии и комедии, тонко выдерживая границу - не перепуская пафоса, оставаясь в меру смешным.
Ярким партнером Тони Сервилло выступил его брат Пепе Сервилло (сыгравший брата главного героя). он, с одной стороны, любит брата; с другой, пытается продать отцовское наследство без его участия и придумывает разные простенькие (и от этого смешные) хитрости. Все остальные актеры не менее хороши, актерский ансамбль, объединяющий великолепную выучку актеров и блистательную работу режиссера, - визитная карточка театра Пикколо.
Внутренние голоса.Betti Pedrazzi, Gigio Morra, Chiara Baffi, Peppe Servillo & Toni Servillo. Photo by Fabio Esposito
Первая часть. Тони Сервилло отвлекает внимание предполагаемых убийц.
Внутренние голоса.Toni Servillo. Photo by Fabio Esposito (4)
Тони Сервилло. Соло. Фото Фабио Эспозито предоставлено пресс-службой Зимнего театрального фестиваля

На закрытии фестиваля, после окончания спектакля Тони Сервилло спел нам неаполитанскую песню, Ксения Раппопорт выступила одновременно в роли переводчицы и международной звезды, Кичеджи сказал, все что знал по-иатльянски (а именно "Брависсимо"), а Додин долго говорил о важности фестиваля и как хорошо, что все получилось. Но Додину в этот раз можно говорить все что угодно и сколько угодно. Потому что праздник, который он устроил Петербургу, прецедентов не имеет.
Хотелось бы особо отметить организаторов фестиваля - Екатерину Галанову и ее команду. Обычно организация фестивалей в Петебурге заставляет говорить про "ам слав" и невозможность все сразу учесть и т.д. Фестиваль технически был сделан на высоком, европейском профессиональном уровне: отлично сделанная реклама, практически ни одной накладки во время спектаклей, полное соответствие анонсов тому, что было показано.
Спасибо!