Tags: Роман Бурденко

"Аттила" лучшего состава

10 июня

Новая сцена Мариинского театра

фестиваль «Звезды белых ночей»

Маэстро Гергиев сильно удивил своих слушателей. Начало было назначено на 19.30. Подходя к театру в 19.45, я был совершенно уверен, что до начала еще минут 5 минимум. И представьте мое удивление, когда я еще через стекла увидел пустые фойе и закрытые двери в зал. Впрочем, опоздал я не сильно, но куда делся фирменный стиль дирижера? Ничего нет постоянного на этом свете.

«Аттила» — скучноватая опера раннего Верди — поставлена в Мариинском театре на Ильдара Абдразакова. Тогда, в 2010 году, мы по достоинству оценили итальянскую выучку нашего выдающегося баса. Прошло более 10 лет с премьеры, Абдразаков по-прежнему ярок и силен — и куда более раскован, и куда более роскошен. Настоящий варвар с идеальной итальянской школой.  

Одабеллу пела Татьяна Сержан — пела очень хорошо. Героические роли ей идут, вокальная форма превосходна, актриса она замечательная. 

В роли римского военачальника Эцио выступил Роман Бурденко. Его лирический баритон звучал роскошно-героически. Если Владислав Сулимский в этой партии как-то зажат, то Роман Бурденко поет так же свободно-роскошно, как и Ильдар Абдразаков. Прикол еще, впрочем, в том, что сам композитор сделал из Эцио какого-то музыкального зануду — в отличие от неудержимого Аттилы. Поэтому хочешь — не хочешь баритон в этом спектакле звучит немного приземленно. 

Collapse )

"Огненный ангел". Возобновление.

12 мая 

Новая сцена Мариинского театра

Поскольку к Елене Стихиной (Рената), поющей в этом спектакле с самого начала возобновления спектакля 1991 года, добавился Роман Бурденко (Рупрехт), отправился слушать одну из самых впечатляющих опер Сергея Прокофьева. 

Роман Бурденко — не просто обладатель великолепного тембра, он прекрасно выученный певец. И этим очень напоминает Сергея Лейферкуса, певшего в 1991 году. Только с такой прекрасной школой и можно петь Прокофьева — иначе голос теряется в два счета. Красота интонаций — необходимая в этой партии — тоже достигается исключительной выучкой. 

Елене Стихиной, поющей мощно и ярко, несколько не хватает той стервозной истеричности, которой было хоть отбавляй у Галины Горчаковой. Рената Стихиной кажется куда более рассудочной, чем одержимой. Ее перемены к Рупрехту заставляют думать скорее о расчетливых барышнях постсоветской эпохи, чем о средневековых ведьмах и страстно-преданных любовницах эпохи Серебряного века.  

Collapse )

Премьера "Сельской чести"

25 ноября

Новая сцена Мариинского театра


Идеальная опера для времен коронавируса — продолжительностью 1 час 10 минут. Плюс 25 минут ожидания господина Гергиева. Не совсем ясно, зачем нужны коронавирусные ограничения в зале, если люди толкутся в фойе до 20.00 — объявленного времени начала, ибо двери в зал до 20.00 закрыты. 

Впрочем, если привычно прийти с опозданием на 15 минут — в 20.15 зайти в здание и не торопясь пройти по пустому фойе, попадешь к самому началу, ни с кем из публики не столкнувшись. 

Юсиф Эйвазов (застрявший вместе с супругой в Петербурге, ибо петь-то больше негде) стал главной звездой премьеры. Теноров такого уровня в Мариинском театре нет давно и в ближайшей перспективе не будет. Хороший, грамотный вокал; взятые верхние ноты без подъездов и усилий — давно мы не слышали такого Туридду. 

Не менее блестящ Роман Бурденко в роли Альфио. Оказалось, что его лирический баритон, когда надо, умеет быть грубым и резким. Помимо мощного вокала — блестящая актерская игра. 

Екатерина Семенчук ни разу ни Сантуцца. Если бы я был главным дирижером, я взял бы на премьеру Сержан. Но оперное СV у Семенчук значительно ярче — поэтому, наверное, пела она. Верхи постоянно рывками, неверные интонации — даже в романсе, отчаяние в виде истерики, образ без развития. Есть роли, которые Семенчук противопоказаны. Сантуцца идет во главе списка. 

Неплох хор — особенно на фоне последнего слышанного. Оркестр на хорошем уровне, но кажется слегка недорепетировавшим — на четверку с плюсом.  

Collapse )

Первая мариинская премьера после возобновления сезона. "Орлеанская дева"

7 августа

Концертный зал Мариинского театра


На улице Декабристов желающих попасть на премьеру встречала огромная очередь. Если кто-то полагал, что коронавирус научил Валерия Гергиева вежливости по отношению к зрителям, то случилось это ненадолго. «Бориса» (см. предыдущий пост) начали на двадцать минут позже, здесь же задержали начало на все тридцать. Двери Концертного зала открылись без семи семь. Плотная очередь (мечта коронавируса) медленно заходила внутрь, недоумевая, кто написал на сайте, что вход начнется за 45 минут до начала.

Первый и второй акты «Орлеанской девы» были исполнены Гергиевым по отдельности в двух концертах. Теперь давали оперу целиком. Если в репетиционных концертах заглавную партию исполняла Юлия Маточкина, то в этот раз Иоанну д'Арк пела Екатерина Семенчук. Пела так, будто была не в духе и ее силком затащили на сцену. Каша во рту (совершенно не слышно слов), высокие ноты берутся криком, артистизм на нуле. Все ноты спеты, но совершенно не интересно — как на премьере «Далилы». Совсем не так, как пела Семенчук месяц назад в «Трубадуре». То ли не даются ей героические партии, то ли в репетиционный процесс она только что вошла. Мудрее было бы оставить в составе Маточкину. 

Collapse )

Гала-концерт "Мусоргский-180"

22 декабря

Мариинский театр


Возвращаемся в родные стены. Подготовленный на скорую руку гала в честь юбилея Мусоргского сильно проигрывал спектаклям «под запись» — опере «Мазепа», записанной летом в лучшем на сегодня составе.  

Нечто новое и свежее прозвучало лишь в начале: в сцене из оперы «Саламбо» в исполнении Юлии Маточкиной и Романа Бурденко. Далее пошли три сцены из «Бориса Годунова» (венчание на царство, сцена в корчме и смерть Бориса), хоровой гопак и думка Параси из «Сорочинской ярмарки» и две сцены из «Хованщины» (прощание Хованского со стрельцами, финальная сцена Марфы и Андрея Хованского перед сожжением). 

Все эти сцены «далее» сильно отдавали нафталином — и моим театральным детством. Лучше всех оказались ветераны Мариинской оперы (которым не всегда хватает голоса, но актерский талант — и в 2019 году талант) Геннадий Беззубенков (Варлаам) и Сергей Алексашкин (Хованский-старший), рядом с ними «на подпевке» появились артисты из детского прошлого — Николай Гассиев (Василий Шуйский и Мисаил), Александр Морозов (Пимен). Еще был Владимир Ванеев в партии Досифея. 

Collapse )

"Пиковая дама" на Новой сцене Мариинки

15 января

Привлек на этот спектакль удачный подбор исполнителей (Стихина — Маточкина — Бурденко — Богачева). Однако общего впечатления от спектакля не получилось. Каждый играл сам за себя, дуэт сложился только в самом начале второй картины у Лизы и Полины, общий темп был несколько замедлен, в связи с этим накала страстей на сцене ну никак не получалось — все это прямые претензии к дирижеру Павлу Смелкову, работа которого в этот вечер казалась работой стажера. 

Большой проблемой всего вечера стал тенор Михаил Векуа, озабоченный исключительно тем, как бы спеть прилично, потому что партия Германа огромна и сложна. Из-за того, что большую часть партии певец прокрикивает, а высокие ноты ему совершенно недоступны, мелодико-интонационный строй партии Германа вышел несколько другим, чем у Чайковского. Так что слушать Векуа нужно было с поправками на какое-нибудь более точное исполнение этой партии — например, Владимира Атлантова или Юрия Марусина.  С другой стороны, когда про себя слышишь,  как это должно звучать, слушать Михаила Векуа довольно тяжело. 

Collapse )

Юлия Маточкина в опере "Самсон и Далила"

20 января
Новая сцена Мариинского театра

Решил переслушать спектакль 2016 года с другой исполнительницей главной партии. Поскольку в 2017 году Юлия Маточкина оставила сильнейшее впечатление в "Адриане Лекуврёр" и "Дон Карлосе", захотелось послушать ее в роли Далилы.
Постановка показалась еще ужаснее, чем в первый раз: там было какое-то очарование премьеры, теперь же - сплошная мрачность будней. Космические декорации настолько условны, что лучше бы отсутствовали вовсе. При таком оформлении сцены ожидаешь услышать уже не Далилу, а диву Плавалагуну. Когда же на фоне этих материализовавшихся молний в качестве Самсона выходит низкорослый Михаил Векуа, ощущение сюра достигает полноты.
Талант Юлии Маточкиной, наверное, еще растет. Тембр ее много красивей, чем тембр Семенчук, однако тонкость голосовых переливов и изысканность интонаций, с которыми умела петь Далилу Ирина Богачева, Маточкиной пока не дается. Не исключаю, что половину неудач следует списать на постановку и глушащую декорацию (на премьере и Семенчук было плохо слышно) и на очень среднее оркестровое сопровождение, но и сама певица по-настоящему к Далиле не готова. Если бы с такой же силой и презрением, с какой она пропела последние фразы перед капитуляцией Самсона, она провела бы всю роль, это была бы Далила что надо. Эротизм и восточная сладость голоса певице пока совсем не даются. Не дается и коварство - Далила Маточкиной столь же прямолинейна, что и Далила Семенчук.
Роман Бурденко в роли верховного жреца и верховного злодея очень хорош и убедителен, как, впрочем, и на премьере. Хотя до идеального восточного деспота и ему далеко. О Векуа, который в этот раз заменял премьерного Грегори Кунде, промолчу.

"Бал-маскарад" в Мариинском

3 ноября
Новая сцена Мариинского театра

Задуманный как парадный спектакль, этот "Бал-маскарад" в целом ожиданий не оправдал. Поскольку, как бы ни были сильны солисты, тоскующий по дому и откровенно спящий оркестр портит совершенно любой вечер. Оркестр Михаила Синькевича, казалось, отбывает повинность, а сам дирижер едва успевает за музыкой.

Нажмиддин Мавлянов, впервые исполнявший партию Ричарда, хорошо подготовился к дебюту. Арии первого акта, особенно знаменитая ария морячка, исполняемая в логове Ульрики, на которой обычно хочется выйти из зала, прозвучала по-настоящему. Смена темпов и смена регистров, по большому счету певцу удались. То, что мы услышали, напомнило мне Рамона Варгаса в той же партии - когда-то давно слушал в Лондоне. В дальнейшем ведении роли Мавлянов был хорош, если закрыть глаза на некоторые высокие ноты. Немного не хватило ему силы голоса - но кому ж ее тут хватает.

А вот второй дебютант спектакля - Роман Бурденко в партии Ренато - звучал потрясающе. Прибавляя, согласно движению роли, он совершенно заворожил в дуэте с Амелией: в его репликах звучали одновременно недоумение, стыд, ярость и любовь. Вся дальнейшая сцена с заговорщиками, включая арию, довела до мурашек. Про сам по себе красивый голос Бурденко не упоминаю - все в курсе.

Татьяна Сержан в роли Амелии вызывала сложные чувства. Не вспомню уже, когда она пела по-настоящему хорошо и свежо. Полгода или даже год назад. В последнее время всегда у нее что-то не так. Голос снова ломался, не выдерживая нужных интонаций. Изображение страсти стало для нее в последнее время обязательным, потому что оно одно оправдывает этот нестойкий голос. Может быть, слишком много в карьере певицы за последнее время было леди Макбет?

О Злате Булычевой в роли Ульрики просто промолчу.

Вторые солисты были очень разные. Анна Бондарь, первый раз исполнившая роль пажа, совершенно не тянет высокие ноты. И вообще поет неудачно: старается, а не выходит. А вот Илья Банник и Михаил Колелишвили (заговорщики Самуэль и Том) звучали по-настоящему страшно. Хорошо спетые профессионалы.

При ряде очень ярких индивидуальных работ не было общего целого. А хотелось бы большего. Ведь в последние годы на Мариинской сцене получаются по-настоящему парадные спектакли.

"Набукко" в концертном исполнении

25 июня
Новая сцена Мариинского театра

Опера Верди "Набукко", по-видимому, готовится к новой постановке - концертное исполнение часто предваряет полноценный спектакль. В рамках же фестиваля этот вечер на Новой сцене стал частью цикла из "парадных" исполнений итальянских опер. На каждую партию выбрали лучших в Мариинской опере: центральная партия Абигайль - Татьяна Сержан, заглавная партия Набукко - Роман Бурденко, в последние сезоны поющий баритональные партии на самом высоком уровне. Фенена - Наталья Евстафьева, Измаил - Сергей Скороходов и Захария - Ферруччо Фурланетто (для придания международной значимости).

В первую очередь хочется похвалить оркестр под руководством Валерия Гергиева. Начиная со знаменитой увертюры и продолжая всем оркестровым текстом все было по-настоящему хорошо. Во-вторых, как известно, "Набукко" - хоровая опера. Но Мариинский хор вновь заставляет думать, что в нем завелась какая-то червоточина. Не всегда все звучит идеально, мягко говоря.

С солистами же полный разнобой. Фурланетто в этом сезоне уже нет никакой возможности слушать. Трудно сказать, зачем великий певец так портит в публике память о себе. Почему он не закончил сценическую карьеру два-три года назад? Выдающийся бас уже совсем не бас, о нотах вообще говорить не приходится, поет он очень примерно и, в основном, на харизме. Если это хоть как-то терпимо в драматических партиях (зимой слышал его в Ла Скала королем Филиппом, вспоминая большей частью, как здорово он это пел когда-то), то в партии Захарии выходит что-то мало вразумительное. К концу Фурланетто все больше прячет глаза - смотрит не в зал, а в стоящий перед ним пюпитр - потому что совсем не справляется и это понимает.
Очень хорош Бурденко - Набукко. Пожалуй, несколько смущает его "добрый" тембр (без рычания и властности) в первой половине оперы, но в сценах поругания и обретения веры уже все на месте. Бурденко вообще очень стабильный певец, что не может не радовать.
К сожалению, нельзя сказать этого о Татьяне Сержан. Она в тот вечер пела громко, мощно и несколько крикливо. К счастью, эта певица всегда поет честно и не умеет грамотно халтурить, как многие другие. Поэтому, с одной стороны, Абигайль звучала по-настоящему ("сильно поет", как сказал кто-то в коридоре), а с другой, Абигайль не хватало спокойствия, уверенности и силы - как пела это в лучшие годы Мария Гулегина. Сержан трудно уходить от ее любимого амплуа - благородной жертвы. Когда она жалуется на то, что родилась дочерью рабыни, в интонациях слышится все та же Аида. А для Абигайль это сильнейший диссонанс. Что же касается назализованного и расплывающегося вверху звука, сам будучи несчастным обладателем сезонного аллергического ринита, не могу отделаться от ощущения, что и у Сержан похожие симптомы. Может, мне кажется, но ее зимние выступления всегда удачнее летних.
Наталья Евстафьева спела свою короткую партию, как всегда, аккуратно и грамотно, но на самом верху зазвучало что-то совсем не то - вновь похоже на насморк.
Хорошо пел Скороходов. Из серии итальянских "парадных" спектаклей он, пожалуй, лучший тенор. Он не пытается изображать звезду, а честно стремится выпеть то, что должно. Тембром слегка напоминая молодого Марусина.

Одним словом, слушать было интересно. Но цельного спектакля, как на "Аттиле", не получилось.

Концерт Татьяны Сержан и Романа Бурденко

7 декабря
Малый зал филармонии

Концерт, изначально заявленный как сольное выступление Татьяны Сержан, в окончательном варианте получился концертом двух солистов - сопрано и баритона. Кажется, слушатели от этого только выиграли. Роман Бурденко в последнее время очень хорошо зарекомендовал себя в Мариинском театре: его Жорж Жермон в "Травиате" и Паоло в "Симоне" мне, например, очень понравились в прошлом сезоне. Так что интерес был почти равный: послушать и Сержан и Бурденко в камерном зале.
В первом отделении оба солиста, чередуясь, исполняли русские романсы - сначала Чайковского, затем Рахманинова. У Сержан романсы не получились вовсе. Первый же из исполненных ею музыкальных текстов ("Отчего" Чайковского) был насыщен такой истерикой, как будто бы его пела перед смертью героиня "Преступления и наказания" Катерина Ивановна. Если бы так прозвучал только один романс, это было бы крайне интересно. Но вслед за "Отчего" певица точно так же исполнила серенаду "О, дитя", где истерика даже теоретически не уместна. Легкость и разнообразие музыкальных текстов Чайковского растворились в какой-то мощной душевной драме, единой для всех произведений, представленных нашему вниманию. Общим приемом Сержан (совершенно неудачным для такого рода текстов) стали успешно используемые ею в операх переходы от мощного форте к изысканному пиано. Если так, ей следовало вместо романсов спеть все арии Лизы из "Пиковой дамы". В романсах Рахманинова этот прием более уместен, но и у Рахманинова романс остается романсом, а не драматической сценой.
Если бы не Роман Бурденко, первое отделение стало бы провальным. Бурденко романсы петь умеет. Он очень грамотно выстраивает интонацию, следя не только за музыкальным текстом, но и за текстом слов. Произносит он слова четко и грамотно (кроме единственный раз промелькнувшего безударного "я" - корифеи петербургской сцены в таких случаях произносили "е", но это ошибка всеобщая, свойственная сейчас всем поголовно солистам Мариинки, даже тем, кто заканчивал Петербургскую консерваторию), напоминая старую школу вокалистов. И голос у певца очень красив, что мы, впрочем, заметили давно и на театральной сцене.

Во втором отделении звучали большие оперные сцены Верди,где задействованы сопрано и баритон. Сначала сцена Жермона и Виолетты из "Травиаты", затем первая сцена из "Симона" ("Дож говорит с Амелией Гримальди?") и в завершение основной программы - сцена и две идущие друг за другом арии из последнего действия "Бала-маскарада". Казалось, что после таких больших и сложных вещей бисов быть не может, но певцы исполнили на бис еще и последний, длинный и требующий резких смен интонаций, дуэт из "Трубадура".
С одной стороны, почти всю эту программу мы слышали в театре. Кроме Виолетты Сержан (в Мариинском она "Травиату" еще не пела). С другой стороны, эти огромные четыре картины, спетые практически подряд (солисты почти не отдыхали), произвели сильнейшее впечатление, как ренессансные капеллы, расписанные от пола до потолка. К концу второго отделения я вдруг вспомнил исторический концерт в Малом зале (зима 1990 года, кажется), когда отчасти тот же репертуар исполняли находившиеся в расцвете формы Лейферкус, Шевченко и Стеблянко. Захватывало дух тогда и теперь захватило. Единственным минусом этого гала стал слишком сильный звук. Сержан и Бурденко пели, как на сцене Мариинки, не учитывая камерность салона Энгельгардта. Слегка бы потише петь в этом зале - и было бы идеально.

Пожалуй, концерт войдет в анналы лучших вокальных вечеров в истории Малого зала филармонии. Хотелось бы, чтобы Татьяна Сержан, фактически ставшая уже петербургской примадонной, пела - как примадонны прошлых десятилетий - раз в сезон сольный концерт в Большом зале (под оркестр) и сольный концерт в Малом зале (под фортепьяно). С разным, разумеется, репертуаром. С романсами - я уверен - это лишь первый блин.