Tags: Прельжокаж

Гала-концерт в честь Анжелена Прельжокажа

17 ноября
На сцене Александринского театра
Фестиваль Дягилев P.S.

Известных хореографов можно поделить на два класса: те, кому есть что сказать, как бы ни был долог их век, ибо мысль их бежит впереди века - и те, кто сказав несколько новых слов, притормаживает и больше никогда не попадает на гребень волны. Анжелен Прельжокаж, безусловно, принадлежит ко второму типу. Когда я впервые приехал в Париж, вся балетная Европа, изрядно утомившись от Бежара (поскольку, в отличие от Фокина и Баланчина, и Бежар - хореограф второго типа), хором славила Прельжокажа. У нас в те времена его еще никто не знал. Прельжокаж, своим радикализмом и брутальностью, культом насилия на сцене - и не только в "Весне священной", но и в "Свадебке", и в "Ромео и Джульетте" - казалось, возродил поблекшего Бежара. Прошло всего несколько лет ("Весна священная" - балет 2001 года), и посмотрев в 2004 году в Трокадеро премьеру нового балета Прельжокажа с загадочным названием MC/14-22, я так до конца и не понял, балет ли это вообще. С этого момента каждая новая работа Прельжокажа вызывает болезненные эмоции: узнавание того, что было раньше, и сожаление о том, что как раньше никогда уже не будет. У него теперь могут быть более (как в "Белоснежке") или менее (как в "Ночах"; оба балета Прельжокаж привозил в Петербург) удачные кусочки, но мощно решенного целого давно нет и не будет никогда. После того, как Прельжокаж стал ванильным, у него, как у Самсона, навсегда пропала сила.
Дягилевский гала 17 ноября еще раз хорошо это показал. Вот, например, не видел я балет "Спектральный анализ" (2013). Но хорошо его знаю: это все тот же, продолжающийся в бесконечность MC/14-22 - попсовый балет по мотивам голливудского кино про суперагентов и космических джедаев. Самый интересный момент - не танец, а то, как танцовщик открывает рот под звучащие в фонограмме слова. А рядом балет - "А дальше тысячелетие покоя" (2010). По программке должен был пойти после "Спектрального анализа", а пошел до. Никаких проблем, это еще один "Спектральный анализ" с девочками в космических костюмах и такой же банальной хореографией. Показательно, что между номерами из разных балетов даже не нужно было опускать занавес, они легко перетекают один в другой, ибо очень мало отличаются. Как сказала Зинаида Гиппиус, у каждого великого поэта есть своя обезьяна. Прельжокаж - обезьяна Мориса Бежара, которого он и вытеснил с парижской сцены. Бежар в конце жизни тоже ударился в попсу - и музыкальную и хореографическую. Но бежаровой гениальности хватило на больший срок. Прельжокаж, по большому счету, так и не создал своей системы, не открыл ни одного великого танцовщика, не стал эпохой в балете. А жаль, ведь задатки-то были. "Парк" - балет по-настоящему гениальный, и не случайно Орели Дюпон, легендарная теперь уже этуаль Парижской оперы, вчера вышла в этом балете, в котором выходила с невероятным успехом по всему миру. Других танцовщиков такого уровня у Прельжокажа давно нет. Только хореографию 1994 года он зачем-то изменил. Нетрудно догадаться, что стало много хуже. Умри, Денис, лучше уже не скажешь.
Прикольно, что премия "Удиви меня" вручена Прельжокажу тогда, когда он давно перестал кого-либо удивлять. Но хорошо понимаю, почему фестиваль "Дягилев P.S." так давно и настойчиво носится с Прельжокажем. Ведь это последний хореограф великой парижской школы. Как ни крути, смены у него нет.
Похоже, что весь великий балет, вслед за Сильви Гиллем, переехал из Парижа в Лондон. Экспериментальные спектакли Садлерс Уэлсс постепенно завоевывают сцену Ковент Гарден (Уэйн МакГрегор или тот же Акрам Хан) - точно так же, как лет двадцать пять назад Прельжокаж - благодаря менеджерскому гению Нуреева - из какого-нибудь Театр-де-ла-Вилль шагнул на сцену Парижской оперы. Но долго там не удержался.

Ночи

24 ноября
Балет Прельжокаж на сцене Александринского театра
Фестиваль "Дягилев P.S."

Уже по традиции Пост-Дягилевский фестиваль привозит в Петербург новый балет Анжелена Прельжокажа. С одной стороны, это очень хорошо: петербургский зритель знакомится с самыми современными тенденциями французского балета. С другой стороны, не оставляет ощущение, что лучшие свои балеты Прельжокаж поставил до 2000 года. Что "Белоснежка", показанная два года назад, что нынешние "Ночи" безусловно слабее и "Свадебки", и "Весны священной", и "Парка".
В отличие от "Белоснежки", "Ночи" - балет бессюжетный, почти непрограммный. Кроме условного Востока и весьма туманной отсылки к сказкам "Тысячи и одной ночи", никакой программы в балете нет. На пресс-конференции Прельжокаж предупредил, что мы не найдем в его спектакле ни Синдбада, ни Али-бабы, ни, собственно, Шахерезады. Балет наполнен всевозможной эротикой с восточным колоритом - не более. Если и проявляются какие-то культурологические аллюзии, то они направлены, скорее, на фокинскую "Шахерезаду", чем на знаменитые сказки. На мой вопрос, что ему больше нравится ставить, сюжетные или бессюжетные балеты, Прельжокаж ответил, что бессюжетные балеты помогают находить и оттачивать элементы для сюжетных. И сравнил это с фундаментальной и прикладной наукой. Так или иначе, сюжетный балет у Прельжокажа всегда выходит лучше бессюжетного. А если получается выдающийся бессюжетный ("Парк"), то в нем прочерчен подразумеваемый сюжет.
При отсутствии культурологической мысли балет хорош целым рядом хореографических решений. Бывали у Прельжокажа балеты, после которых выходишь напрочь разочарованным. Такой балет на футурологическую тему я посмотрел в Париже осенью 2006 года (наверное, это был MC/14-22 - даже название забылось). В "Ночах" не так. В них есть эффектное медленное начало (напоминающее о турецких банях); два очень приличных дуэта; классный танец ковров (танцуют ноги под коврами, закрывающими тела артистов), переходящий в танец на коврах; классный танец на кувшинах (девушки, сидя на больших восточных посудинах, танцуют эротический танец с несколькими мужчинами, а в конце опускаются в кувшины и постепенно в них исчезают); полный эротики танец с кальянами. Даже дискотечные элементы, которые Прельжокаж любит вводить в балет и которые, как правило, сразу же губят танец, пришлись кстати: очень эффектно имитируется половой акт рядом поступательных замирающих движений. Одним словом, балет красивый, разнообразный по танцевальным техникам и отнюдь не банальный.
Только финал остался каким-то расплывчатым и несерьезным - в духе общего расплывающегося замысла. Девушки в коже за какими-то ажурными клетками производят какие-то легкие движения, никак не соответствующие намеченной тематике садо-мазо. Это при том, что энергетику насилия Прельжокаж весьма и весьма умеет передать. Стилизация под Восток растопила несерьезностью сама себя. А ведь по "Тысяче и одной ночи" какой балет можно было сделать!

"Белоснежка" Прельжокажа

26 октября
Национальный хореографический центр в Экс-ан-Провансе
Александринский театр



Труппа Прельжокажа привезла нам на этот раз почти новый балет - весьма посредственный, по сранению с шедеврами французского хореографа, которые почти все остались в далеком прошлом. Как ни придешь на новый балет Прельжокажа - что в Париже, что в Петербурге - надо быть готовым к тому, что 85 процентов времени будет скучно.
Мы увидели, во-первых, целую череду не очень удачных цитат из классических балетов, к которым хореограф отнес и свои давние постановки. В начале спектакля - бал из массы "Лебединых озер" разных хореографических традиций, банально переставленный, не относящий ни к одной конкретной постановке - а так, ко всем вообще. Лесные юноши и девушки (сразу после изгнания Белоснежки из дворца) - почти дословная цитата из "Весны  Священной" - которая, может быть, в Провансе и воспринимается древней стариной, но вот беда: мы в Петербурге увидели этот балет меньше года назад (http://evg-ponomarev.livejournal.com/16039.html), так что для нас он никак на забытую классику не тянет. Самое главное, что сам танец настолько повторяющийся-обнообразный, что я, честно говоря, при всей своей любви к бале контемпорен безоговорочно предпочел бы Петипа: настолько скучен у нынешнего Прельжокажа непродуманный хореографический текст. Если бы мы не знали Прельжокажа двадцатилетней или даже десятилетней давности, можно было бы сказать, что перед нами слегка талантливая бездарность. Поскольку видали мы и другие балеты Прельжокажа, на ум приходит другая характеристика: перед нами далеко не первая откровенная халутра талантливого мастера.
Впрочем, уже в первой части балета очень танцевали две черные кошки (чего не скажешь о танце мачехи, который кошки, по идее, должны обрамлять). Относительно интересной на фоне общей банальности показалась хореография танцев Белоснежки (особенно с красным шарфиком) - одетой в тунику а ля Айседора и заодно танцующей босой. К чему все это? - для меня осталось загадкой.
Поинтереснее стало, начиная с танца оленя, оказавшегося заводной игрушкой, и продолжая танцем гномов, подвешенных на чем-то вроде цирковых страховок. Знаменитая музыка Малера, превращенная почти в канкан, добавила интереса. Напротив, танец принца с мертвой Белоснежкой - по логике балета долженствующий быть цетром спекталя, поставлен настолько тупо, что знаменитая музыка Малера, давно ставшая больше, чем просто музыкой (начиная хотя бы с фильма  "Смерть в Венеции"), лишь подчеркивает халтурность хореографических решений.
Самая удачная сцена, как давно уже у Прельжокажа, - это садомазо. Умерщвление Белоснежки мачехой посредством яблока настолько эффектно и настолько просто решено - при необычайном накале психологического напряжения - что, покажи нам хореограф одну эту сцену, я бы долго кричал браво. К сожалению, она одна такая. К ней привязано еще минут 80 балетного действа.
То же самое можно сказать и о финале балета: идея с угольками в туфлях, приготовленных для преступной мачехи, очень хороша - подсказывает язычески-бесовский танец, который так любил молодой Прельжокаж. Но вместе танца перед нами серия почти бессмысленных прыжков, после чего вырубается свет и балет заканчивается. Одним словом, если бы Прельжокаж ставил в три раза меньше, то качестве его балетов заметно бы выросло. Не пошла ему на пользу мировая слава. В этом отношении он очень похож на Бежара - за тем лишь исключением, что Бежар халутрить и повторяться начал не так рано.

Парк

14 апреля
Мариинский театр
Открытие фестиваля "Мариинский"

Балет Анжелена Прельжокажа "Парк" - балет выдающийся, если его танцуют большие танцовщики, и совершенно тоскливый, если исполнители заурядные. Это фантазия на тему века Людовика XIV, выполненная в жестких рамках современной балетной эстетики. Так называемые "садовники", обрамляющие все три части балета, люди будущего, олицетворение Парка сегодня. Особенно ярко этот момент проявляется в третьей части. Открывается она танцем мертвой героини, завершается детскими голосами: парк Людовика сегодня используется иначе; прежний парк, полный флиртующей молодежи, сменился парком играющих детей. Ирония первой части на тему куртуазной культуры и искусных любовных игр постепенно дорастает до подлинной любви, а любовь до трагического дуэта героя и героини в третьей части. Энергия постоянно нарастает: флирт сменяется подлинной любовью, ирония - трагизмом, стилизация - путешествием во времени. Герои из прошлого любили страстно - но они давно мертвы, и только Парк хранит память о них.
Спектакль Мариинского театра производит, на удивление, приятное впечатление. Диана Вишнева очень хороша - умеет, когда хочет. Говорят, правда, что Прельжокаж сделал ей на генералке замечание за излишние руки - что ж, может, на пользу пойдет. Выпендриваться можно на поклонах, да и то. Выпендреж в танце - гибель балерины. У Прельжокажа руки вообще нужны жесткие, почти негнущиеся. Но в трех дуэтах "Парка" появляется вдруг романтическая мягкость: лебедь тут, конечно, лишнее, но плавность рук необходима. В общем, кричал он на нее или не кричал, но руки на премьере были в аккурат такие, как нужно. Не исключено, впрочем, что как уедет Прельжокаж... Увидим. Особенно удались проход в начале второй части, обезжизненное тело в руках у "садовников" в начале третьей и страстные дуэты в конце второй и третьей частей.
Зверев же не тянет балет совершенно. Носил сносно - а все остальное ни в какие ворота. С романтизмом и гибкостью наш новый премьер не дружит. И со вкусом, похоже, тоже. Пригласили бы на премьеру гостя - если не ле Риша, то хоть Малахова. До сих пор помню дуэт третьей части, который Вишнева танцевала с Малаховым два года назад на гала-концерте фестиваля.
Что касается кордебалета, то Прельжокаж и его ассистенты, похоже, здорово накрутили ему хвосты. Девочки были очень приличны. Хороши мальчики-садовники. Мальчики эпохи Людовика много хуже, но мы давно знаем: нет у нас мальчиков. Не хватало, конечно, отточенности и синхронности всех движений, которые есть в Опера де Пари. Но, сравнивая со спектаклем балета Берлинской оперы, который видел, смело могу сказать: сегодняшний спектакль Мариинки много лучше.
Менее всего готов к такому балету Мариинский зритель. Прельжокаж в "Парке" соединяет балет модерн с элементами балета контэмпорэн. Медленные выходы и проходы, длительные паузы, стояние на сцене, переодевание на сцене, давление тишины - все это значимые элементы спектакля. Наш же зритель полагает, что если нет музыки, то нет и балета. Он привык воспринимать балетный текст как серию кусочков - вариаций прим и характерных танцев - с пустыми паузами между. Шум и разговоры в паузах показательны, аплодисменты после каждого номера тоже - ну любит наш зритель похлопать, иначе ему скучно. Одним словом, если на симфонических концертах культурной столице надо бороться с полнейшим неумением слушать, то на балетных спектаклях - с полнейшим неумением смотреть. В этом - культуртрегерском - плане значение постановки Прельжокажа на мариинской сцене трудно переоценить.

Балеты Прельжокажа

3 декабря
Национальный хореографический центр в Экс-ан-Провансе

Мариинский театр

Анжелен Прельжокаж - хореограф нестабильный. Наряду с очень интересными балетами производит и откровенную скукотень. Редкий, к слову сказать, французский хореограф практически без чувства юмора. Убийственная серьезность часто ведет к напыщенности, неумению критически взглянуть на собственное творчество. Впрочем, к показанному вчера это имеет мало отношения.

"Свадебка" захватила меня сильно (ни один балет Прельжокажа, пожалуй, так не захватывал). За частыми у этого хореографа движениями роботов-автоматов возникает мощная языческая энергетика, ощущение хлыстовского радения. Ритуализованность заложена и в музыке Стравинского и в изначальном замысле балета (Бронислава Нижинская, 1923 год). Однако если в дягилевской постановке ритуал понимался в смысле этнографии, то у Прельжокажа ритуал становится мистически-загадочным, экзальтированно-чувственным, ощущением тесной связи с землей и звериным, проявлением духов в нашей жизни. "Свадебка" Прельжокажа, думается, много ближе музыке Стравинского, чем "Свадебка" Нижинской. Стилизация народной музыки у Стравинского тоже становится ритуально-страшной. Иностранное исполнение с нечеткой артикуляцией добавляет загадки.
Особенно хорош параллелизм между куклами невест и танцовщицами. Девушек швыряют на пол, как кукол, раздирают на части в исступлении. Куклы оживают в танце, почти как древние идолы в языческом обряде, а люди становятся уже не людьми, а частью экстатического ритуала.

"Кентавры" напомнили о педантичности Прельжокажа и, так сказать, присущей многим его работам изысканной банальности. Ску-у-чно. Впрочем, в качестве интермедии вполне сносно.

"Весна священная" похожа на "Свадебку", но менее изысканна. Зритель у нас, однако, по-прежнему дикий: когда танцовщицы в самом начале спускают на сцене трусы, у нас, оказывается, еще аплодируют и гогочут. Здесь тоскливую псевдоэтнологичность Вацлава Нижинского (в 90-е это действо еще показывали на Мариинской сцене) сменяет откровенный эпатаж. Получается много удачнее - и вполне в духе, как ни странно, дягилевских "Русских сезонов", если иметь в виду, скажем, гениальную фокинскую "Шахерезаду". Неумолимый зов пола, как и там, выстраивает хореографический сюжет. Девушки, исступленно размахивающие рубашками, которые только что сняли с мужчин, очень хороши. Даже имитация полового акта шестью парами одновременно кажется удачной и вовсе не пошлой. Тем более, что движения ложатся на музыку Стравинского почти идеально. Если кто-то помнит показанный один раз (на вечере молодых хореографов) минибалет Кирилла Симонова про мастурбацию, то это достойный ответ мастера молодому... уж не знаю кому. Хореографическое семя не должно пропадать впустую.
Не перестаешь удивляться, насколько современный эпатажный балет соответствует некоему изначальному замыслу - не Нижинского, разумеется, а Стравинского. Затанцованная насмерть девушка, призывающая весну и отдающая жизнь за ее приход, сохраняется - с эротической откровенностью - в финале. К слову о Стравинском: все фонограммы очень хороши и в плане выбора исполнителей и в плане качества записи. Не то что на "Гран-при" Михайловского театра, где даже "Пассакалию" Баха умудрились превратить в какофонию!