Tags: Михайловский театр

"Дон Кихот" Осипова - Матвиенко

23 января

Михайловский театр

После культурологически-мощного уик-энда расскажу сразу о нескольких интересных событиях. Начну с многостарадального, перенесенного с декабря «Дон Кихота». 

Не знаю, как Кехману это удалось, но в зале перед началом спектакля было действительно около 50 процентов зрителей. Может, чуть больше, но некритично. Заполнились до отказа только самые дорогие ложи. Партер и верхние ярусы зияли пустыми местами.  

Наталья Осипова, показалось, уже не та, что прежде. Нет юношеского задора, который так шел ей раньше, в бытность балериной Большого и Михайловского театров, — есть рассудочная зрелость, которая ощущается даже в вариациях Китри. Во-первых, она не делает ничего лишнего — ну ни единственного украшения, которого нет в хореографической партитуре. Во-вторых, убирает сложные вариации — две линии гран па де баск (или па де сизо), к которым мы прицепились в исполнении Терешкиной, не сделала. Точнее, обозначила: первый прыжок почти как надо — дальше торможение, остановка и заменитель. И в остальных вариациях — прыжок совсем не тот высоченный, как мы любим; фирменного шпагата в воздухе не было ни разу; фуэте приличные, но типовые — Терешкина делает много сложнее. Только вращения по-прежнему очень хороши. 

Collapse )

Театральные хроники времен коронавируса. Наталья Осипова, Михайловский театр, математика Кехмана

«Дон Кихот» с участием Натальи Осиповой становится злым роком петербургской публики. Второй раз за несколько лет Питер остался без Осиповой и ее «Дон Кихота». В прошлый раз балерину не отпустил Ковент-Гарден. В этот раз спектакль пал жертвой жадности Михайловского театра. 

Михайловский решил, что распоряжения Правительства города его не касаются, и распродал весь зал на оба спектакля Осиповой. Насколько понимаю, так же продавались и прочие спектакли — до последнего свободного места. Другое дело, что на спектакли с другими солистами (разве что Иван Васильев тут может конкурировать с Натальей) ажиотажного спроса нет. Да и театральные журналисты на всю эту скучищу не ходят. 

Но на Осипову, первый и единственный раз танцующую мессереровскую «Золушку», пришли все профессиональные любители балета — кроме тех, кто может позволить себе не ходить в театр, когда не хочется. Журналист «Фонтанки» сфотографировал зал, в котором яблоку негде было упасть. Фотография привлекла всеобщее внимание, включая контролирующие органы, ранее, вероятно, закрывавшиеся глаза на положение дел в Михайловском театре. 

И пришлось господину Кехману вспомнить о безопасности публики. Во-первых, закрыться с 30 декабря по 10 января — как все остальные петербургские театры. Во-вторых, перенести два «Дон Кихота» —  первый с Осиповой, второй с Васильевым — на январь. Из-за нерешаемой математической задачи: как добиться заполненности зала не более, чем на 25 процентов, когда продано все?

Collapse )

25 процентов зала. Новое в театральной политике времен коронавируса

С 1 декабря согласно новым ограничениям в театральных залах может быть заполнено только 25 процентов мест. До этого можно было 50 процентов (но если продано больше — то хоть весь зал). Думаю, театры еще несколько месяцев будут сообщать проверяющим, что распродано было все. Выяснить, сколько продано билетов на 18 ноября, довольно трудно. Да и кто будет этим всерьез заниматься?

Сокращается количество людей на входе, но рассадка зрителей в зале никак не регламентируется. Таким образом, ограничение (если театры его выполнят) имеет смысл только в одном: в фойе будет толкаться значительно меньше народа, чем обычно. Это очень важно для посещения маленьких театров, вроде МДТ или Приюта комедианта, в фойе которых при аншлаге не протолкнуться. Но в больших театрах и так есть, где разойтись. 

При этом жесткое, казалось бы, ограничение позволяет театрам игнорировать  дистанцию между зрителями. Людей по-прежнему можно сажать локтями друг к другу.  

Collapse )

"Баядерка" Начо Дуато

4 октября

Михайловский театр

Премьера


Новый балет хореографа Дуато вызывает не только глубочайшее разочарование в его таланте, но и мысли об общем упадке Михайловского театра. Ибо когда-то, в первые годы театральной деятельности Кехмана, все было не так. Может, пора уже Кехмана на какого-нибудь Дерипаску-Кудрина заменить?

Обещание Дуато переставить «характерные и ритуальные танцы» свелось к нескольким жестам, соединяющим традиции Камасутры с традициями индийского кино, вставленным в вариации Никии и Солора в первом акте. Солдаты Солора чем-то напоминают черепашек нинзя. А еще во второй картине — рядом с женским танцем, без изменений повторяющим Петипа, — поставлен мужской танец «веселящиеся мужики»: скорее забавно-сказочный, чем дающий представление об индийской культуре. Пожалуй, лишь партия Великого брамина (исполнил ее Сергей Стрелков) вызывает какой-то интерес. Вся остальная работа хореографа свелась к вырезанию из балета Петипа разных ненужных кусков — на сайте это называется «сделать действие более динамичным». 

Collapse )

Тихий вечер танца / A Quiet Evening of Dance

14 июля

Проект Уильяма Форсайта и театра «Сэдлерс Уэллс» (Лондон) на сцене Михайловского театра

Театральная олимпиада


Традиционная публика Михайловского театра — сильно наряженная, пришедшая не без приятности провести время, но довольно плохо разбирающаяся в балете — была сильно шокирована главным балетным спектаклем Театральной олимпиады. В фойе бельэтажа только и слышно было в антракте: «На вторую часть я не иду». А кто-то из адептов михайловской классики даже вслух полагал, что его серьезно надули.  

И действительно, привыкшие к Начо Дуато да изыдут. Уильям Форсайт настолько радикальнее Начо Дуато, как Ларс фон Триер радикальнее Квентина Тарантино. Единственно с чем можно согласиться: только в Михайловском театре за современный балет берут со зрителя столько же денег, сколько за классический. Вот это, конечно, надувательство. 

Великий Форсайт записал в хореографы спектакля всех семерых исполнителей. Наверное, это такая форсайтовская «Догма» — дань уважения тем, с кем опробованы принципы новой классики в хореографии, или тем, кто включен в проект, уже имея собственную фишку — например, Рауф «резиновые ноги» Ясит, более всех понравившийся зрителям мастерски заплетающимися конечностями. Не исключаю, что этот Вечер частично сочинялся коллективно, но только частично — ибо в него вставлены прошлые наработки Форсайта, да и сама идея очень и очень форсайтовская. 

Collapse )

Перемены в Михайловском театре?


В порядке размышления...

Приглашение в Михайловский театр в качестве главного дирижера Александра Ведерникова (ранее работавшего в Большом театре) — скорее положительная новость. Если что и было в опере Большого театра хорошего, то это оркестр. Правда, не уверен, что дирижер добьется того же звука с музыкантами Михайловского. 

Возвращение же в театр нового старого главного хореографа Начо Дуато смотрится полным отсутствием новых идей (уже проявившемся в первой половине сезона возвращением на сцену выдающегося спектакля «Спартак»). Мы много ждали от Дуато, не получили и половины. Сомнительно, что дубль второй станет лучше дубля первого. 

Но обещанного, как водится, три года ждут. На сайте театра уже вывешены спектакли апреля, не говоря о январе, феврале и марте. И там все то же — тоска, тоска, тоска... В смысле опера Дж. Пуччини.  

Люблю тебя, Петра творенье

18 июня
Михайловский театр
(Премьера балета - 25 мая)

Михайловский театр бросил вызов Мариинскому и поставил свой вариант легендарного балета "Медный всадник". Но пошел другим путем - пригласил знаменитого американского хореографа Лара Любовича для создания оригинальной хореографии, без оглядки на российские традиции. А Любович выбрал другую музыку - не балетную, а симфоническую: Третью симфонию того же Глиэра. Однако ничего не помогло.
Если "Медный всадник" Мариинского театра - настоящий "большой балет" эпохи развитого социализма с неудачно доставленными кусками, то "ЛТПТ" - даже не балет, а полная профанация балета, надувательство широкого зрителя в духе Остапа Ибрагимовича Бендера (стоит за углом - выйдя из театра, направо и еще раз направо). Лауреат самых престижных мировых балетных премий; хореограф, работавший с крупнейшими балетными труппами мира, включая ABT, NYCB, NDT, Парижскую оперу, Датский королевский балет, в случае с Михайловским театром ограничился откровенной халтурой. Не знаю, на каком языке и с какой степенью подробности Лар Любович читал поэму Пушкина - программка утверждает, что именно он автор всего замысла и всего либретто - но понял он поэму так, как ее было принято читать в советской школе: поэма про "маленького человека". Это банальное толкование Лар Любович перенес на сцену с помощью столь же банальных балетных приемов. Он выпустил на сцену Пушкина, с бакенбардами, пером и блокнотиком. С этим пером и блокнотиком поэт Пушкин, странное дело, умудряется выполнять арабески и некоторые другие балетные па, без которых широкий зритель не мыслит себе балетный спектакль. С этим же блокнотиком Пушкин бродит под ливневым дождем и знай себе строчит, а в это время на заднике при помощи видеопроекций дождь заливает Дворцовую площадь, выложенную почему-то мраморными плитами. Чуть позднее на заднике будет тонуть Исаакиевский собор куполом вниз (Исаакиевский собор, который только строился в момент наводнения 1824 года - см. мариинский "Медный всадник", там все точно), а заодно и Петропавловка, и еще несколько архитектурных символов Петербурга.
Еще на сцене есть Евгений - герой, созданный Пушкиным. Пушкин надевает на вышедшего на сцену героя сюртук - необычайная глубина хореографической идеи не поддается комментарию. А потом начинает направлять героя туда и сюда - прежде всего, разумеется, к Параше. Двух главных героев сопровождает 16 человек в сером. Поначалу они не пойми кто, а потом, ближе к концу первого акта окажется, что это - да, наш умный зритель - таки волны, привет Юрию Смекалову. Они, во-первых разделят Евгения и Парашу, причем Евгения занесут на мраморного льва (только не посадят, а положат - так, видно, эффектнее), а Парашу уложат на пол и утащат за ноги за сцену. Оригинальная метафора, не правда ли?
Когда после 25 минут опускается занавес, понимаешь только одно: смотреть еще 25 минут второго акта нет никакой возможности, и так уже тошнит. Более всего жалко тех, кто повелся на слово "балет" на афише и купил билеты за несколько тысяч рублей. Примерно столько же стоит "Жизель" или настоящие балеты Начо Дуато.
Одним словом, вслед за оперой, умер балет Михайловского театра. Оказалось, что для этого нужно не так и много: убрать из театра приму (Наталья Осипова) и хореографа (Начо Дуато).

"Корсар" в Михайловском театре

9 сентября
Премьера

Пошел я на второй спектакль - смотреть на Ивана Васильева. Его это балет: мощный и прыгучий. Но все по порядку.

"Корсар" - балет красивый, но запутанный, не имеющий главной классической версии и очень эклектичный: что в хореографическом, что в музыкальном плане. Имя Байрона, которое иногда попадает на афишу, изначально использовалось для придания простенькому сюжету авторитетности. В этом отношении "Корсар" удобен: что с ним не делай, как его не режь, все можно обосновать: балет изначально составлен из кусочков.
Михаил Мессерер поступил как обычно: перенес на сцену Михайловского театра проверенную старую версию Большого. Для "Корсара" такое решение можно даже назвать удачным, ибо московскую версию "Корсара" знают только настоящие балетоманы, регулярно ездящие в Большой (постановка Алексея Ратманского и Юрия Бурлаки, до сих пор идущая в Большом, лишь немного модернизировала основной хореографический текст). Широкий петербургский зритель привык к версии Мариинки - (Петр Гусев, 1987), где усилена литературная составляющая балета, но танец местами ослаблен и приближен к балетам 20 века. Так что теперь у петербургского зрителя есть возможность посмотреть более аутентичного "Корсара", в котором pas d'esclaves не соединен с основным па-де-де, "оживленный сад" полнее и сложнее, а у Медоры намного больше вариаций. Удачно и то, что Мессерер - совершенно необычно для его прежних постановок - сильно сократил жестовые объяснения и разговоры персонажей (а также количество ролей, с ними связанных) - даже в сравнении с версией Ратманского-Бурлаки. Получился нескончаемый праздник танца, очень хорошо подготовленный. Хочется отметить большую работу, которая проведена с кордебалетом и солистами характерного танца; все они танцуют свежо и технично.

Что касается солистов, у сегодняшнего Михайловского выбор не велик. Полина Семионова не смогла приехать, и с Медорами сразу возникли проблемы - нет ведь больше в труппе Натальи Осиповой, которая у Ратманского-Бурлаки была замечательной юной Медорой, много интереснее зрелой матроны Светланы Захаровой. Ирина Перрен - наверное, главная Медора премьерных спектаклей, - танцует не столько на классе, сколько на опыте: местами прилично, но совершенно не интересно. Технически лучше всего дались ей фуэте в па-де-де второго акта, если не обращать внимания на то, что полсцены она все-таки прошла. Много интереснее Гюльнара Анжелины Воронцовой (тут мне стало жаль, что, в отличие от мариинской версии Гусева, Гюльнара танцует только в третьем акте) - технически уверенно, артистически интересно - слегка под Осипову. Технически партия Гюльнары не так сложна, как партия Медоры, но Воронцовой удалось ухватить подлинный дух большого балета. В "оживленном саду" она безусловно перетанцевала Перрен. В другие дни Воронцова танцует Медору - интересно, как у нее выйдет более лирическая партия. Если она подготовлена так же хорошо, Воронцова просто молодец. В принципе, далеко не каждой балерине дано танцевать обе эти роли. Наконец, Иван Васильев. Хотя постановщики уже давно сочиняют партии для него в виде серии аттракционов, одни высокие прыжки и вращения - вчерашний "Корсар" не исключение, - Иван очень хорош своей первозданной брутальностью. Когда от каждой вариации он сам искренне тащится, заводится не только широкий зритель, но и завзятый балетоман. Кроме того, Иван замечательно носит - и за это прощаешь ему полное отсутствие лиризма.

Одним словом, репертуар Михайловского обогатился новым большим балетом, добротно сделанным и хорошо отрепетированным. Вряд ли Михайловский "Корсар" пополнит копилку гениальных актерских работ (из великих петербургских "Корсаров" вспоминаются гениальные выходы Рузиматова в роли Али, или спектакль девяностых с Медорой-Лопаткиной и Гюльнарой-Вишневой; еще дальше отстоит в памяти премьера 1987 года с Мезенцевой-Медорой), однако здесь есть надежда. Вдруг дирекция найдет гениальную Медору, которая перевернет все наше представление об этой роли. Осипову, например, пригласит. Но и в этом виде "Корсар" безусловно обогатит историю петербургского балета.

Михайловский Трубадур

20 ноября
Михайловский театр

Еще одна оперная премьера Михайловского театра даст фору предыдущей. На сей раз мы были готовы к плохому, потому что Дмитрий Черняков печально знаменит на весь мир. Ходят слухи, что Ферруччо Фурланетто, однажды поработав с Черняковым, теперь прописывает во всех контрактах отдельным пунктом форс-мажора, между цунами и извержением вулкана: если постановщиком будет Черняков, я в спектакле не участвую. А теперь уже не слухи. Год назад по каналу "Культура" мы наблюдали открытие сезона в Скала. Давали "Травиату" в постановке Чернякова. Публика, как и положено итальянской оперной публике, реагировала живо и по-разному. Но когда по окончании на сцену вышел постановщик, раздалось громкое и единогласное "БУ!", не смолкавшее, пока Черняков сцену не покинул. Вот такой-вот выдающийся режиссер был приглашен для постановки одной из самых интересных опер Верди.
Идея сделать из "Трубадура" сеанс психоанализа, в принципе, даже, наверное, интересна. Однако реализована она так, что весь изначальный интерес теряется на первых минутах. Музыкальный текст протекает отдельно, режиссерский отдельно. Музыкальный текст един, режиссерский прерывист: движется от одной находки к другой. Удачных находок почти нет (разве что прыжок Леоноры на стол перед ди Луной сразу после его реплики "Где же Леонора?"), все они непроходимо банальны. Местами воспринимаешь спектакль, как концертное исполнение. Это в тех редких случаях, когда артисты не движутся. Местами же понимаешь, что концертное исполнение было бы лучше: не отвлекала бы вся эта киношная лабуда, напоминающая плохой римейк Хичкока вперемешку с тупой пародией на гениальный фильм Коэнов "Бартон Финк".
Оркестр Татарникова звучит сносно. Вокалисты тоже приличнее, чем в "Манон". Лучше всех Ильдико Комлоши, особенно на пиано (в песне, открывающей цыганскую сцену, и в последнем дуэте с Манрико).Драматизм в ее голосе неотделим от качественного вокала, а это дорогого стоит. Во время громких номеров, требующих высоких громких пассажей, слышно, что Комлоши - певица опытная, поющая давно, но опыт, как известно, позволяет сделать все грамотно, с минимальными вокальными потерями. На втором месте Арнольд Рутковски (Манрико) - весьма приличный тенор, без особой уникальности тембра, но звучащий просто приятно. В самых сложных номерах Рутковски не тянет (арию спел с минимумом украшений и минимумом лирики; в стретте не спел почти ничего, верхнюю ноту тупо не взял), но на фоне остальных производит хорошее впечатление. Скотт Хендрикс (ди Луна) поет размашисто-пошло, не попадая в ноты, как ездят у нас владельцы больших дорогих машин - ему на правила положить, поэтому он единственный из всех подходит к роли, сочиненной Черняковым, - этакий крутой бандит, - и единственный из всех всерьез раздражает. Татьяна Рягузова (Леонора) раздражает не так, потому что провокаторшей кажется не она, а тот, кто предложил ей спеть партию Леоноры. Колоратуры в ее голосе нет ни на йоту, практически в каждой арии и в каждом дуэте ей приходится халтурить от начала до конца. Трудно предположить, что профессиональная певица, неплохо звучащая в других партиях, согласилась на такое унижение сама, без сильного давления работодателя - чтоб хоть один солист был из Миха. Так что сильное раздражение возникает по отношению к тому человеку, который решил, что Татьяна Рягузова способна исполнять партию Леоноры. На всякий случай (по принципу: критикуешь - предлагай) отмечаю, что сегодня в Петербурге есть замечательная Леонора - Татьяна Сержан. Далеко ходить не надо. О Джиованни Фурланетто ничего сказать не могу - кроме того, что одну из самых красивых арий (рассказ о погибшем младшем брате ди Луна, служащий прологом к опере) он проводит так, что она не звучит. Помог тут в очередной раз и Дмитрий Черняков - заменивший хор двумя оказавшимися при случае певцами.
Одним словом, осенний сезон в Михайловском стал битвой за приз "десять самых худших опер, когда-либо поставленных в петербургских/лениградских театрах". Две первые строчки, кажется, уже заняты.

Манон Леско

22 октября
Михайловский театр
Премьера

"Манон Леско" Джакомо Пуччини, первая из знаменитых опер композитора, в России ставится крайне редко. Выбор музыкального текста накладывал на постановщиков особую ответственность. Во-первых, музыка эта у широкой публики совсем не на слуху; во-вторых, "Манон", пожалуй, еще не столь изысканна, как последовавшая за ней "Богема". Одним словом, здесь нужна не интерпретация, а грамотное культуртрегерство, ликбез: четкое ведение музыкальных линий, школьное исполнение классического текста - на пять, "отлично". Оркестр под управлением Михаила Татарникова местами и пытался что-то такое изобразить, однако в лучших традициях петербургской школы дирижирования Татарников при этом не обращал внимания ни на певцов, ни на хор. В результате опера развалилась на блоки. Солисты пели что-то свое, хор что-то свое, а оркестр играл нечто третье. Четвертым блоком стал режиссерский замысел, не имеющий никакого отношения ни к музыке Пуччини, ни к сюжету аббата Прево, ни к солистам, ни к хору. Режиссер Юрген Флимм сочинил нечто совершенно невразумительное на тему Голливуда, настолько не ложащееся на либретто, что хоть плачь. Эта выдающаяся режиссура еще сильнее подчеркивала главный принцип спектакля: кто во что горазд. Кто пригласил Юргена Флимма и зачем, сказать трудно. Если главный режиссер Михайловского театра Василий Бархатов хочет таким способом доказать Петербургу, что в мире есть оперные режиссеры хуже него, то это у него получилось. Право, мы поверили бы и на слово, без Юргена Флимма.
И опять же: когда показываешь городу неизвестую оперу, необходима классическая, костюмная постановка. Экспериментировать следует на текстах хорошо знакомых - только там новаторская постановка удивляет. Здесь же просто отказываешься понимать, кто на ком стоял.
Еще менее ясно, кто отбирал солистов для премьерных спектаклей. Стефано Ла Колла (де Грие) - не просто средний певец, он очень пошлый певец. Многочисленные недостатки своего голоса он компенсирует нахрапом и громкостью, а это производит самое неприятное впечатление с первой же арии. Кроме того, он не стесняется петь мимо нот и делает это довольно часто. При таком теноре любая культуртрегерская задача провалена заранее. Норма Фантини (Манон) на фоне Ла Коллы - певица грамотная и академичная, однако ее тембр и школа мало отличаются от сопрано местного петербургского производства. Одним словом, асболютно не ясно, зачем тратить валюту, когда на рубли могло получиться много лучше.
Последний акт соединил все промахи в одно: бездарная игра, плохой вокал и очень сильный звук оркестра как нельзя лучше совпали с идиотским стулом, на котором де Грие тягал Манон по сцене, и идиотским оператором, дрожащими руками наводившим на героев софиты, а потом замертво падающим на сцену.