Tags: Михаил Синькевич

Царская невеста

24 декабря

Новая сцена Мариинского театра


Постановка Александра Кузина, как обычно в последнее время, во-первых, максимально бюджетна, во-вторых, рассчитана на зарубежного зрителя. В первой сцене Грязной приглашает друзей-опричников на пир: все сидят за столом, наливают себе в кубки из золотых канистр — а рядом мужички готовят венички и брызжут в печку, как в русской парной. Иностранца такая идиллия умилит — и заставит почитать что-нибудь о русской кухне и русской бане, а вот русского зрителя эта развесистая клюква раздражает невероятно. Не пора ли начать уважать собственную культуру и собственную историю?

Вокалисты в этом спектакле собраны весьма и весьма неплохие. Очень хорош Алексей Марков — Грязной, начиная с первого же ариозо. Замечательно глубока Юлия Маточкина — Любаша (вот если бы режиссер, помимо яркой актерской игры в голосе, которая у нее на высшем уровне, разрешил ей еще и по сцене интересно двигаться!). Впервые слышу ее яркое исполнение русской оперы. Хорош для своей скучноватой роли и Сергей Семишкур. Хороши и вокальные ансамбли — как давно не было в других русских операх.  Наконец, Ольга Трифонова — наверное, лучшая Марфа в отсутствие Альбины Шагимуратовой. Середина у нее, как и раньше, настоящая, интонирование верное, но верхи... Если уйти в антракте, половину оперы прослушиваешь с огромным удовольствием. Несмотря на излишнее рвение Михаила Синькевича, не способного сдержать силу оркестрового звука.  

"Бал-маскарад" в Мариинском

3 ноября
Новая сцена Мариинского театра

Задуманный как парадный спектакль, этот "Бал-маскарад" в целом ожиданий не оправдал. Поскольку, как бы ни были сильны солисты, тоскующий по дому и откровенно спящий оркестр портит совершенно любой вечер. Оркестр Михаила Синькевича, казалось, отбывает повинность, а сам дирижер едва успевает за музыкой.

Нажмиддин Мавлянов, впервые исполнявший партию Ричарда, хорошо подготовился к дебюту. Арии первого акта, особенно знаменитая ария морячка, исполняемая в логове Ульрики, на которой обычно хочется выйти из зала, прозвучала по-настоящему. Смена темпов и смена регистров, по большому счету певцу удались. То, что мы услышали, напомнило мне Рамона Варгаса в той же партии - когда-то давно слушал в Лондоне. В дальнейшем ведении роли Мавлянов был хорош, если закрыть глаза на некоторые высокие ноты. Немного не хватило ему силы голоса - но кому ж ее тут хватает.

А вот второй дебютант спектакля - Роман Бурденко в партии Ренато - звучал потрясающе. Прибавляя, согласно движению роли, он совершенно заворожил в дуэте с Амелией: в его репликах звучали одновременно недоумение, стыд, ярость и любовь. Вся дальнейшая сцена с заговорщиками, включая арию, довела до мурашек. Про сам по себе красивый голос Бурденко не упоминаю - все в курсе.

Татьяна Сержан в роли Амелии вызывала сложные чувства. Не вспомню уже, когда она пела по-настоящему хорошо и свежо. Полгода или даже год назад. В последнее время всегда у нее что-то не так. Голос снова ломался, не выдерживая нужных интонаций. Изображение страсти стало для нее в последнее время обязательным, потому что оно одно оправдывает этот нестойкий голос. Может быть, слишком много в карьере певицы за последнее время было леди Макбет?

О Злате Булычевой в роли Ульрики просто промолчу.

Вторые солисты были очень разные. Анна Бондарь, первый раз исполнившая роль пажа, совершенно не тянет высокие ноты. И вообще поет неудачно: старается, а не выходит. А вот Илья Банник и Михаил Колелишвили (заговорщики Самуэль и Том) звучали по-настоящему страшно. Хорошо спетые профессионалы.

При ряде очень ярких индивидуальных работ не было общего целого. А хотелось бы большего. Ведь в последние годы на Мариинской сцене получаются по-настоящему парадные спектакли.

Сцены сумасшествия. Альбина Шагимуратова

19 ноября
Мариинский театр. Новая сцена

Большой гала на тему сумасшествия замыкал неделю Альбины Шагимуратовой в Мариинском театре. Солистке аккомпанировал не только оркестр Мариинки (дирижер Михаил Синькевич), но и хор, и целая группа весьма известных солистов. Правда, на поверку оказалось, что до уровня гала дотянуло лишь второе отделение концерта, в котором прозвучали большие части из "Царской невесты" и "Лючии ди Ламмермур". А вот первое отделение свелось к двум ариям из "Пуритан" и "Сомнамбулы", проложенным двумя Славянскими танцами Дворжака (№ 2 и № 8). Какова связь между Дворжаком и Беллини, осталось загадкой.
Шагимуратова все так же хороша, как и в начале недели. Беллини, впрочем, не слишком ее музыка - она выходит у нее пресновато. А вот "Царская" в самый раз, да и "Лючия" (с которой начались ее регулярные выступления в Мариинском театре) хороша. Даже лучше, чем в 2015 году, когда певица была несколько не в форме. Фиоритуры сложнее и ярче, верхние ноты увереннее.
Больше всего, пожалуй, понравилась сцена из "Царской невесты" - верностью стилю и мягкостью интонаций. Шагимуратова пела много академичнее и правильнее, чем Ольга Перетятько на "Звездах белых ночей". Ее Марфа по-настоящему добра, по этой причине ей не нашлось места в злобном и жестоком мире опричнины. Вот Любаша в этом мире (несколько фраз в исполнении Натальи Евстафьевой прозвучали глубоко и проникновенно) совершенно своя.

Второе отделение развеяло недоумение, нахлынувшее после первого. Оркестр и хор аккомпанировали солистам удачно и не мешая. Михаил Синькевич заслуживает высокой оценки.

Трубадур

22 февраля
Новая сцена Мариинского театра

Наконец-то дождались мы "парадного" Трубадура - сразу с несколькими звездами: несмотря на замену Анны Смирновой Надеждой Сердюк, трое из четырех исполнителей главных партий остались звездными.
Блистательно выступила в этот вечер Татьяна Сержан. Первая ария Леоноры вышла у нее на хорошем европейском уровне (медленная часть - прилично, а быстрая колоратурная - весьма хорошо), дуэты и общие сцены - совсем хорошо, а вторая ария и большая сцена у башни, завершающаяся дуэтом с графом, - просто восхитительно. Ария покорила зрительный зал не только выпетыми без дураков высокими нотами, но и неподдельным страданием, которое звучало в голосе. После "Miserere" Сержан исполнила стретту, которую в живых спектаклях обычно не поют - слишком уж изнурительной выходит эта длинная сцена. А если поют, то сокращают стретту до одного куплета. Сержан исполнила оба. Это при том, что далее следует мощный и длинный дуэт с графом. Так что спектакль 22 февраля можно считать вокальным подвигом Сержан.
Алексей Марков (Ди Луна) пел очень хрипло; временами было ощущение, что голос не слушается руля; в единственной ариетте нередко попадал мимо нот, что на него совершенно не похоже. Наверное, сильно простужен был наш главный Ди Луна. Однако харизма вельможного злодея и профессионализм позволили ему, несмотря ни на что, провести роль на высоком артистическом уровне, удачно оттеняя в дуэтах Сержан.
Нажмиддин Мавлянов, тенор из Стасика, поющий практически во всех лучших театрах России сложные итальянские партии, в целом звучал хорошо, хоть и грубовато. Был незаменим во всех ансамблевых сценах, которых в "Трубадуре" множество. Однако собственную, теноровую картину завалил совершенно. В арии все высокие ноты транспонировал на несколько тонов вниз, следующую прямо за ней стретту пропел по принципу "чтобы было" - без нот, без подъема, под закрывающий все это сильный звук оркестра.
Надежда Сердюк (Азучена) просто проорала всю партию: ноты были на месте, украшений никаких, музыкальности мало.
Оркестр под руководством Михаила Синькевича в общем не мешал слушать солистов, за что ему спасибо, но самостоятельной ценности не представлял, ограничиваясь ролью аккомпаниатора. Типологически соответствовал бюджетным декорациям и странным режиссерским решениям - вроде монастыря коринфского ордера в средневековой Испании или сжигания рыцарями вражеских трупов под стенами осажденного Кастелора.
Одним словом, "парадный" "Трубадур" получился. Но есть над чем работать: а именно над Азученой и Манрико.

Бал-маскарад

28 мая
Мариинский театр

Моей первой экскурсией на новую сцену Мариинки стал поход на "Бал-маскарад". Спектакль грозил стать одной из сенсаций фестиваля, потому что за пару недель в составе исполнителей появилась Людмила Монастырская, европейская суперзвезда последних лет. Однако неделю спустя Монастырская из списка исполнителей пропала, а еще через несколько дней спектакль посвятили юбилею Ларисы Дядьковой. Но перетасовки исполнителей продолжались и дальше. Довольно долго нас держали в неведении по поводу тенора. Затем появилось имя Сергей Дробышевский, но кто это такой, узнать не удалось - ссылка на сайте не работала. В партии Ренато вместо Владислава Сулимского неожиданно оказался Александр Гергалов - удачная замена. Одним словом, Мариинский театр по-прежнему напоминает наперсточника: до самого начала спектакля одному богу известно, кто будет петь.
В результате и само представление оказалось раздробленным и суетливым. Оркестр под управлением Михаила Синькевича не без успеха превращал Верди в Кальмана, но не грохотал, пытался не глушить певцов. Дробышевский, поманив красивым тембром в пеервых фразах, продемонстрировал полное отсутствие школы, завалив самую знаменитую арию оперы. Гергалов, как всегда, пел лирично-прилично. Интереснее всех, пожалуй, в первой картине оказалась Людмила Дудинова (паж Оскар). Красивое и сильное сопрано с хорошей колоратурой.
Во второй картине Лариса Дядькова продемонстрировала залу, что такое старая (догергиевская) мариинская (кировская) школа (вообще не повезло Дядьковой в лучшие ее годы: в театре пели еще две замечательные меццо - Ирина Богачева и Евгения Гороховская). Ария прозвучала очень мощно, верхи же, как и раньше, жидкие. Когда поет в массовых сценах, почти не слышна - это не богачевская мощь, перекрывавшая и оркестр и хор. Тем не менее, именно Дядькова продемонстрировала лучший в спектакле рисунок роли. Но юбилей вышел скромным: зал наполнен случайными людьми, поэтому оваций не было.
В целом же, могу сказать, что акустика в зале хороша, хотя, может быть, и не слишком еще выверена (знаю от знакомых, что микрофонная подзвучка все-таки есть). Если слушать не "случайное семейство", а хороший отрепетированный спектакль, то звучать будет много лучше, чем на старой сцене.
Весьма сумбурные впечатления.