Tags: Ле Риш

Бежар балет Лозанна

28 марта
Мариинский театр
Фестиваль балета "Мариинский"

Первый раз смотрю труппу Бежара после смерти Бежара. Ощущение глубокой музейности. Возможно, по той причине, что показали нам Бежара очень старого, классического - а мы привыкли в 90-е к Бежару, склонявшемуся к контэмпорэн, пускай уже отчасти маразматическому, но по-прежнему живому и прикольному. Помните "Дом священника" в Выборгском ДК, когда казалось, что это балет памяти самого Бежара - но, несмотря на это, пульсировало ощущение живого искусства?
В "Кантате 51", очень стильной, но совсем неживой, было хорошо видно, как недорабатывают танцовщики: две девушки местами сбивают линии, парни недоворачиваются в прыжках, солист (Давид Купински) танцует довольно легко, но недостаточно ни для ангела, ни для этого балета. А вот когда хореография - живая, мы этого обычно не замечаем.
В "Болеро" и того хуже: нельзя ставить "Болеро" без большого танцовщика (танцовщицы). Мне еще повезло, я попал на мужское Болеро. Элизабет Рос, полагаю, танцует Болеро совсем никак. Но Жюльен Фавро тоже не тянет балет: он начинает уже плохо, пластично-расслабленно, мягко, как жульен. Такой танец никого никогда не затянет. Артист в центре круга должен быть натянутым, как струна, с первых тактов вне жизни, в трансе, как змея с факиром в одном флаконе. Тогда возникает ощущение рокового и страшного - как в языческом обряде, как в речи Гитлера. Тогда постепенно, вместе с сидящими на стульях, гипнотизируется зал. Энергия в этом балете должна выходить наружу, пульсировать, разрастаться - до ядерного взрыва в финале. А Фавро откровенно отдыхает в середине балета. Соответственно танцует и массовка. По сравнению с Ле Ришем, показавшем яркое Болеро в Москве прошлой зимой, день и ночь.
Балет Жиля Романа "Там где птицы" был каким-то старческим: старинный поклонник Бежара решил поставить что-то под Бежара и всю безумную французскую культуру середины XX века сегодня, когда все то безумие давно прошло. Декорация под Дали и весьма вторичное танго (очень приличное, если бы мы жили в Париже в 1951 году), музыка "Парсифаля" рядом с группой "Гориллаз" и желающее быть хулиганским, но очень традиционное уже в своем застарелом радикализме пробуждение лебединого озера. Понравились только очень хорошие руки танцовщицы.
И только один раз стало по-настоящему интересно. В третьей части первого балета "Что рассказывает мне любовь". Пластические перестроения групп на музыку Малера, соединение пафоса и легкого юмора, нечто философское на чувственном уровне.
Что ж, музей тоже нужен. А то как узнает молодежь, чем был Бежар для нескольких поколений? Только надо понимать, что мы в музее, а то, не дай бог, кто-нибудь вообразит, что Морис Бежар был хореограф довольно средний...

Блудный сын

22 марта
Мариинский театр
Фестиваль балета "Мариинский"

После балета Начо Дуато как-то по-новому смотрится ранний Баланчин: возникает ретроспектива. Та библейская простота, с которой сделан "Блудный сын", в дальнейшем творчестве Баланчина почти не используется: минимализм движений, который в балете 1929 г. существует сам по себе, далее будет работать скорее по-фокински - в пересмотре классической хореографии; не используется в дальнейшем пантомима, "прямая", почти драматическая актерская игра. А в "Блудном сыне" (по крайней мере, из сохранившихся на мировой сцене балетов) заложена уже вся современная хореография - с ее культурологической зрелищностью. Все это приходит в голову, когда смотришь давно не виденный (с того момента, как на одном из фестивалей Сына танцевал Ле Риш) балет Баланчина на следующий день после "Многогранности".
Мариинская труппа к фестивалю подтянулась: общий рисунок балета хорош, нитки нигде не видны, ребята работают на совесть. Замечательный танцовщик Даниэль Ульбрихт из "Нью-Йорк Сити Бале": блестящая техника и яркая актерская игра неотделимы. Кроме того, видно, что от танца он сам получает удовольствие - а это всегда большое дело: выходить не работать, а танцевать. Если Ле Риш приносит технику в жертву эмоциональности, если Рузиматов на давней премьере был слишком стилен для Сына, то Ульбрихт кажется созданным для этой партии. Всего в меру и образ наивного юноши налицо. Тереза Райхлен (Сирена) оставила куда менее сильное впечатление. Она много техничнее всех наших сирен, но в плане актерской игры мало чем отличается от Юлии Махалиной (разве что бедрами так вульгарно не виляет), когда-то танцевавшей премьеру. Никак не удается нам увидеть такую Сирену, чтоб действительно соблазнила.
Дальше спектакль смотреть не стал, перешел в Концертный зал, о чем следующий пост.

Балет Парижской оперы


12 февраля, утро
Большой театр

Сюита в белом, С.Лифарь
Арлезианка, Р.Пети
Болеро, М.Бежар

Гастроли в Москве, в первую очередь, демонстрируют, что та Парижская опера, которая очаровала меня десять лет назад, медленно погружается в Лету. Больших танцовщиков становится меньше (уже несколько лет нет на сцене Манюэля Легри - которого, кстати, в последние два года перед пенсией лучше уже было не смотреть), танцовщиков среднего уровня тоже, основу Парижского балета теперь составляет та серая масса, которая заполняет и наши лучшие балетные сцены.
Из двух составов исполнителей, привезенных в Москву, один был приемлемый, другой из рук вон. На прельжокажовский "Парк" я в Москве даже не остался, ибо танцовщиков там нет, а без танцовщиков смотреть этот балет нечего.

"Сюита в белом" Лифаря - это такой парижский "гроб с музыкой" (как написали в одной московской газете о мариинском "Бахфонтане"). Как-то очено тяжело все и замученно. Танцовщики под стать. В центре балета Мириам Улд-Брахам - такая парижская Юлия Махалина - которая одинаково плохо танцует абсолютно все . Где Аньес Летестю, которая должна танцевать это здорово? Не знаем. Матье Ганьо (на которого мы в Питере уже не ходим, ибо он очень похож на мариинских танцовщиков) напоминает молодого Андриана Фадеева. Т.е. что-то есть, но, как правило, это что-то демонстрируется не к месту и не так. Даже появление Жозе Мартинеза в конце балета не спасло общего впечатления. Впрочем, во время "Сюиты" я очень неудачно свешивался с яруса, видел примерно полсцены, так что мое впечатление может быть сильно предвзятым.
Парижский кордебалет, когда-то потрясший меня в "Этюдах" отточенной слаженностью действий и высокой техникой, тоже, вроде бы, не совсем тот. Но это можно, наверное, посчитать гастрольным вариантом. Это наши на гастролях танцуют лучше, чем обычно. Парижане-то знают, что главная их публика - в Париже.

"Арлезианка" понравилась. Особенно после того, что недавно продемонстрировал нам Ваня Васильев в Михайловском театре (http://evg-ponomarev.livejournal.com/#item15705). Трагическая ирония, всегда свойственная Пети, здесь погружена в крестьянскую тему. Некоторые московские издания, рекламировавшие балеты, писали об изысканной хореографии Лифаря. На мой взгляд, эпитет "изысканная" совершенно не подходит Лифарю и целиком подходит Пети. Потрясающа простота крестьянских танцев со стилизованным вывертыванием ног, выстраиванием линий и замечательно выполненным хороводом, когда юноши поднимают девушек вверх, а девушки берутся за руки - и так и кружатся. Кроме того, это балет тонкого (и точного) жеста. Причем жест требуется как от солистов, так и от кордебалета. В самом начале корда просто подает друг другу руки, и этот жест прерващается в плавную волну. Здесь становится понятно, почему у Ивана вообще ничего не получилось. Какая уж у него тонкость жеста. Элеонора Аббаньято (танцевавшая и тогда с Иваном) в этот раз была очень хороша. Руки у нее что надо, легкий прыжок, все та же изысканность. Московская публика ее почти не отметила, но это в духе московской публики. Ей 32 фуэте подавай. Аббаньято - балерина рук, актриса, типа Жени Образцовой, только техничнее. Понравился и впервые виденный мной Алесио Карбон - и в плане актерской игры, и в плане техники. Прыжок, конечно, не васильевский, зато все органично, все на месте и все супер в музыку.

"Болеро" с Николя ле Ришем - достойное завершение программы. Наверное, ле Риш на сегодня самый яркий танцовщик Парижской оперы. В классическом танце, сколько его видел, он никогда без помарок не может, но вот энергии в нем на десятерых. И в модерновой хореографии равных ему нет. Отточенность движений и бешеная энергия. Несколько знакомых московских балетоманов пришли вчера в театр только на ле Риша. Женское болеро (второй состав) по общему мнению никуда не годится. Еще бы, я и не сомневался. Чего можно ждать от Жийо. Тем более старым москвичам, видавшим в этой роли Майю Михайловну. 

В целом, впечатление осталось хорошее. Но вот ощущение, что балет становится проще и попсовее во всех театрах мира, по-прежнему сильно. Тем более, что гастроли продолжаются. С удовольствим посмотрел бы "Парк" в составе Орели Дюпон (почему ее не привезли в Москву? Едва ли не лучшая на сегодня балерина Парижской оперы) - Николя ле Риш. А покажут-то попсу.