Tags: Кент Нагано

Кент Нагано и филармонический оркестр. Бетховен

19 июня
Филармония. Большой зал
Фестиваль "Музыкальная коллекция"

Выдающийся американский дирижер японского происхождения Кент Нагано, большей частью работающий в Германии, второй раз встал за пульт главного оркестра Петербургской филармонии. В этот раз он представил музыку другого великого венца: 2 с половиной года назад сыграли Брукнера, теперь - Бетховена.
Концерт начался увертюрой "Леонора" № 2 (всего увертюр к единственной опере Бетховена "Фиделио" четыре; но именно эта, вторая, впервые прозвучала перед оперой). Мы ее не слишком хорошо знаем, т.к. сейчас на представлениях "Фиделио" исполняется более поздняя увертюра. Впрочем, поскольку Бетховен сделал увертюру самостоятельным жанром романтической музыки, любую его увертюру можно считать самодостаточной. Вот этой самодостаточности в исполнении "Леоноры" как-то и не хватило. Вышла она вступлением к концерту, текстом для разогрева. Что-то не получилось (Нагано даже на мгновение руки опустил), что-то прозвучало не идеально. Но мхатовские паузы между музыкальными фразами на меня впечатление произвели.

Далее шел тройной концерт (для фортепиано, скрипки и виолончели), радостно-домажорный.
Он совершенно изменил общее настроение. Оркестровое вступление дало такой насыщенный звук и такой эмоциональный заряд, который солисты не могли не почувствовать. Андрей Баранов (скрипка), Алексей Жилин (виолончель) и Мари Кодама (фортепиано, Япония), о которых я, к сожалению, до этого дня не знал ничего, отыграли на высочайшем профессиональном уровне. Японская пианистка, пожалуй, понравилась меньше, но скрипач и виолончелист - просто молодцы. Тем более, что местами этот концерт Бетховена напоминает камерное музицирование: оркестр смолкает, играют лишь три солирующих инструмента. Сыгранность трех солистов между собой (что само по себе - задача непростая) и слитность оркестрового и индивидуального звучания на таком уровне получаются далеко не всегда. Оркестр играл превосходно, дирижер четко вел темы, которые подхватывали и развивали солисты, соревнуясь в энергетике и виртуозности. Тройной концерт стал живым символом романтического горения души. Такой подъем далеко не всегда испытываешь при исполнении Бетховена.

Пятая симфония, сыгранная во втором отделении, была еще интереснее. Эту симфонию, казалось бы, давно знаешь наизусть. Однако за исполнением Нагано следишь от начала до конца, не отвлекаясь и со-чувствуя. С одной стороны, у дирижера есть четкая и обстоятельная мысль, которую он прочерчивает через весь музыкальный текст. Мысль далеко не тривиальная. Интересно, что даже музыкальные переходы между темами Нагано не воспринимает как технические, он подчеркивает в них саму идею перехода, усиливает одни ноты и ослабляет другие, как в мелодиях и лейтмотивах. За счет такого внимательного отношения к партитуре мелодичность Бетховена возрастает в разы. С другой стороны, обстоятельность и отточенность исполнения, психологически выверенное воздействие тембров и полутонов, мерное или, напротив, внезапное усиление звука заставляют прочувствовать героическое каждую слушающую душу. Пятая симфония, как и должна, наверное, дала ощущение катарсиса.

Исключительный концерт филармонической программы, более тонко и умело сделанный, чем предшествующее исполнение Брукнера. Хочется пожелать, чтоб следующий концерт Нагано и филармонического концерта прошел не через два с половиной года, а пораньше. У них здорово получается, право слово. Хорошо бы, чтоб Нагано дирижировал три-четыре раза за сезон - на радость публике.

Кент Нагано и оркестр Петербургской филармонии

30 сентября
Большой зал филармонии

Давно за пульт первого филармонического оркестра не становился приглашенный дирижер из первого ряда мирового дирижерского списка. И в самом деле, Берлинский филармонический или Венский филармонический работают в течение сезона, помимо своего дирижера, главного, еще с десятком дирижеров первого ряда. А наш оркестр этого удовольствия почему-то давно лишен. И главное, лишена удовольствия петербургская публика. 30 сентября эта черная традиция была сломана. За пульт ЗКР встал Кент Нагано - дирижер выдающийся. Такие дирижерские гастроли - каждый раз серьезная проверка и для оркестра и для дирижера. Дирижер работает с серьезными музыкантами, привыкшими играть в другой манере, - и вынужден подстраиваться под них. Оркестр, привыкший к своей манере исполнения, учится играть по-другому. Это момент творческой проверки. Мариинский оркестр, например, ее давно не выдерживает - играет с любым дирижером обычно-неинтересно, как всегда. А вот Первый филармонический проверку прошел на ура, с пониманием приспособившись к непривычной манере Нагано.
7 симфония Брукнера - удачный выбор, ибо Нагано, несмотря на японское происхождение и американское гражданство, давно и плодотворно работает с немецкими оркестрами (в данном случае австрийскую и немецкую традиции можно не различать). Поздне-романтический Брукнер получился у Нагано насыщенно-эмоциональным, но с глубоко скрытой актерской игрой, внутренней, не показушной - наподобие игры в театре но. Темы симфонии были прочерчены, как по линейке, но эта прямолинейность - вкупе с глубинной эмоциональностью - отнюдь не казалась банальной. Напротив, одно усиливало другое, и симфония прозвучала как подлинный триумф духа. Особенно хороши были медленная вторая часть с постепенным нарастанием эмоциональности и яркая третья - быстрая и внезапная, как удар самурайского меча.
Нагано вообще похож на опытного самурая. Его манера дирижировать совмещает благородную сдержанность с кипящей эмоциональностью. С Темиркановым его роднят почти балетные руки - длинные красивые кисти, на взмахи которых одно удовольствие смотреть.
Жаль только, что в программу концерта вошла лишь одна симфония. Впрочем, лучше по-настоящему поработать над одной, чем кое-как представить две. И хочется, чтобы такой концерт не остался уникальным. Филармонический оркестр и петербургский слушатель заслуживают качественного разнообразия. Чтобы как в Берлине и Вене.