Tags: Караваджо

Караваджо в Музее изящных искусств

Москва
Декабрь

Замечательная выставка экспонируется в Москве - как часто бывает, много круче того, что за последнее время было у нас. Ни Джотто из Падуи, ни Вермеер из Амстердама не сравнятся с силой впечатления, которое производят одиннадцать полотен Караваджо, повешенные рядом. В первом зале - Караваджо только начавший работу в Риме. Здорово смотрится Иоанн Креститель, как бы списанный с одного из низовых тинэйджеров - очень современно даже для сегодняшнего дня. Юноша с фруктами, из всех выставочных полотен наиболее близкий нашему эрмитажному Караваджо, очень интересен. Тени у него за спиной как бы скалдываются в темные крылья - получается что-то вроде темного ангела. Тем более, что на противоположной стене висит "Спящий Амур" из Палаццо Питти (эту картину я видел раньше - собственно, во Флоренции) - очень похожий на мертвого, с какими-то уж очень пернатыми и тоже темными крыльями. Здесь же еще один Иоанн Креститель - счастливый мальчик, играющий с агнцем. Воплощенная идея Мережковского и всего русского православного возрождения о некарающем, счастливом и радостном Боге, полном жизни.
Во втором зале - обращение Савла, где самый большой и самый центральный - это Савлов конь, сам Савл внизу картины в скульптурной позе с подъятыми руками, а Бог почти отсутствует, но как-то ощущается. Как-то не особенно запоминается св. Франциск, поклонение пастухов остается в памяти необычной (византийской) позой Марии, а "Христос в Эммаусе" каплей белой краски на балгословляющем пальце. Однако обе последние картины полны какой-то тайны, сформулировать которую словами не берусь.
В третьем зале - "Положение во гроб", напоминающее и скульптуры и живопись Микельанджело, воспринимающееся как музыкальный аккорд. Затем можно переводить глаза с фигуры на фигуру, с лица на лицо и ловить себя на том, как персонажи перетекают друг в друга. "Бичевание Христа" и "Мученичество св. Урсулы" - тоже о таинстве смерти, тайной связи жертвы и палача (наверное, эти полотна должны были радовать Фрейда и Батая) и трагизме бытия вообще. Светотень Караваджо, мимика и движения фигур существуют в каком-то органическом единстве.
Можно порадоваться не только тому, что в Россию, наконец-то, стали снова привозить первоклассные шедевры. Выставка в Музее изящных искусств, не в пример Эрмитажу, создает новое пространство искусства - ведь все эти картины рядом в самой Италии увидеть нельзя.