Tags: Звезды белых ночей

"Осуждение Фауста". Мариинский вариант

13 июня

Новая сцена Мариинского театра

фестиваль «Звезды белых ночей»

Еще одно событие фестиваля — оратория Гектора Берлиоза «Осуждение Фауста». Позднее начало (20.00 в афише) соединилось с серьезным опозданием Валерия Гергиева (реально началось в 20.40), который что-то не дорепетировал, ибо репетиция за сценой продолжалась практически до выхода оркестра. В программке было написано, что концерт пройдет без антракта, однако после второй части маэстро увел всех на антракт — репетиция происходила и в эти образовавшиеся 30-40 минут. Нельзя не отдать должное ответственному отношению дирижера, однако недоделанность представленной нам продукции ощущалась сильно, несмотря на все эти ухищрения. 

Оркестр был значительно убедительнее в первых двух частях, чем в третьей и четвертой . Ракоци-марш (один из главных хитовых номеров оратории), например, прозвучал собранно и глубоко, а вот Менуэт блуждающих огней (еще один хит, но из третьей части) как-то поверхностно и скучно. Местами в конце третьей — начале четвертой части оркестр вообще казался плохо сведенным. Не исключаю, впрочем, что на это впечатление повлияла вечерняя сонливость выходного дня: дело двигалось к позднему вечеру, а конца вокального представления все не предвиделось.  Собственная интерпретация музыкального текста — по-прежнему одна из самых слабых сторон Гергиева-дирижера, здесь же идея провисала почти повсеместно.

Collapse )

"Аттила" лучшего состава

10 июня

Новая сцена Мариинского театра

фестиваль «Звезды белых ночей»

Маэстро Гергиев сильно удивил своих слушателей. Начало было назначено на 19.30. Подходя к театру в 19.45, я был совершенно уверен, что до начала еще минут 5 минимум. И представьте мое удивление, когда я еще через стекла увидел пустые фойе и закрытые двери в зал. Впрочем, опоздал я не сильно, но куда делся фирменный стиль дирижера? Ничего нет постоянного на этом свете.

«Аттила» — скучноватая опера раннего Верди — поставлена в Мариинском театре на Ильдара Абдразакова. Тогда, в 2010 году, мы по достоинству оценили итальянскую выучку нашего выдающегося баса. Прошло более 10 лет с премьеры, Абдразаков по-прежнему ярок и силен — и куда более раскован, и куда более роскошен. Настоящий варвар с идеальной итальянской школой.  

Одабеллу пела Татьяна Сержан — пела очень хорошо. Героические роли ей идут, вокальная форма превосходна, актриса она замечательная. 

В роли римского военачальника Эцио выступил Роман Бурденко. Его лирический баритон звучал роскошно-героически. Если Владислав Сулимский в этой партии как-то зажат, то Роман Бурденко поет так же свободно-роскошно, как и Ильдар Абдразаков. Прикол еще, впрочем, в том, что сам композитор сделал из Эцио какого-то музыкального зануду — в отличие от неудержимого Аттилы. Поэтому хочешь — не хочешь баритон в этом спектакле звучит немного приземленно. 

Collapse )

Оркестр Театра Карло Феличе (Генуя)

7 июня 

Концертный зал Мариинского театра

Фестиваль «Звезды белых ночей»


Оркестр генуэзского театра Карло Феличе — коллектив хоть и не столичный, но именитый. Созданный в начале 20 века, он работал с самыми выдающимися дирижерами (Клаудио Аббадо, Карло Мария Джулини, Жорж Претр, Кристиан Тилеманн и др.). Играет самую разную классическую музыку — от 18 века до современности. 

При этом концерт оркестра в Петербурге напоминает артистический «чес» по европейской провинции. Во-первых, оркестр приехал не со своим главным дирижером (Андреа Баттистони), за пультом стоял Джузеппе Аквавива, главным достижением которого стала работа в Казахстане и Китае. И программа концерта скомпонована по принципу «чеса» — совершенно не тянет на настоящую концертную программу, представляющую иностранной столице новый для нее коллектив: четыре увертюры к операм Россини, одна увертюра к опере Чимарозы и первый концерт Паганини, в котором играет скрипка, а оркестру по-настоящему делать нечего. 

Collapse )

И снова Люка Дебарг

22 мая

Мариинский театр, Новая сцена. 

Открытие фестиваля «Звезды белых ночей»


Сольный концерт любимого всем городом пианиста в этот раз проходил на Новой сцене и начинался в 21.00. «Мальчику дают Большой зал», — когда-то сказал мой учитель музыки о первом концерте Жени Кисина в Большом зале филармонии. В данном случае «мальчику» дали слишком большой зал. Половина ярусов пустовала; кресла партера, включая первый ряд, в день концерта продавали дешевле балкона; в дальней части партера можно было располагаться с раскладушкой. Хотя люди, сидевшие наверху, на звук вроде бы не жаловались, — но ощущение, говорят, что пианист был от них на расстоянии парсека. Позднее начало тоже, надо думать, сократило количество публики. В Петербурге (особенно в филармонии) есть много людей, которые всегда уходят из зала в 22.00. Поэтому 8 — для них приемлемое время начала концерта, а 9 — уже нет. 

И ко всему — перед концертом диктор объявил: «Мариинский театр благодарен артисту за то, что тот выступает больным». Памятуя филармонический концерт больного Дебарга прошлой весной зал выдохнул: неужто зря пришли? Но оказалось, что Люка Дебарг умеет играть и больным. Все дело, видимо, в настроении. 

Collapse )

Виктория Терешкина записала "Раймонду"

28 мая
Мариинский театр
Фестиваль "Звезды белых ночей"

Пошел на последний спектакль записи, чтобы видеть уже отработанный и проработанный хореографический текст. Впечатления следующие.

Виктория Терешкина танцует очень сложно и честно (без всяких там упрощающих и стерилизующих вариации экивоков, которыми отличалась в этой роли Ульяна Лопаткина - похоже, последняя из виденных мной до этого Раймонд). Сложнейший хореографический рисунок Петипа, забывшийся у многочисленных Раймонд "на троечку", вновь начинает проступать на Мариинской сцене. Не скажу, что все идеально, но все по-настоящему, без натяжек. Что же касается актерской составляющей роли, у Терешкиной получается далеко не все. Раймонда, как известно, должна быть очень разная - меняющаяся в ходе спектакля. В первом акте во время праздника - это резвая молодая девушка, влюбившаяся в портрет рыцаря. Ни резвость, ни девичество Терешкиной не удаются: так же было и на весенней "Спящей". Совершенно отсутствует в ее движении и символистская тоска - воспоминание о Средневековье (эпохальная и, вместе с тем, вечная, а ля Андрей Белый и Александр Блок), которая мощно звучит в музыке Глазунова. Оживание рыцаря с портрета и переход в "соседний" иной мир протекают в спектакле чисто технически: Терешкина проезжает на Ксандере Парише нужное количество метров. Музыка полна откровений и мистического томления - танцовщики на сцене в этот момент заняты акробатическим экспериментом. А вот следующее за этим гран-па в замке завороженного рыцаря - большая удача. Терешкина смотрится здесь легко и органично, особенно хороша кода. Виктория - балерина торжества и обретенного счастья, балерина гран-па и свадебных актов, здесь ей нет равных. В шатре же у шейха она несколько теряется: жертву сарацинской страсти ей никак не исполнить, тем более, что шейх рядом с ней оказывается мелковат. Во втором акте она танцует очень похоже на первый, а вот третий снова блестящ, ибо на лице балерины светится торжество, и оно же ощущается в каждом движении.

Ксандер Париш (Жан де Бриен) кроме роста и стати не может похвастаться ничем. Носит Терешкину сносно, и за то ему спасибо. Константин Зверев (Абдерахман) импульсивен и горяч, вполне убедителен. Жаль только, что партия его весьма однообразна - практически вся построена на легком прыжке и вздетых руках. Подруги Раймонды (Надежда Батоева и Екатерина Чебыкина) во втором акте не слишком справились с вариациями, а вот двоечкой смотрелись хорошо. Ну и кордебалет - за что и люблю записываемые спектакли - местами хорош, а местами просто идеален (особенно девушки в гран-па третьего акта). Из общего праздника гран-па выпала четверка юношей, но с этим уже многие годы никто ничего не может поделать. Назовем это "парадоксом Селюцкого" (но можно поставить сюда еще целый ряд фамилий).

И на удивление понравился Гергиев (который начал почти вовремя и совсем не удлинял антракты). На танцовщиков он, конечно, не смотрит, но это, похоже, их дисциплинирует. На фоне обычного балетного оркестра (особенно под управлением Грузина) музыка "Раймонды" звучит у Гергиева откровением. Той самой тоской о небывалом и несбывающемся, обнажающихся тайнах и иных мирах, на которой строится вся культура серебряного века.

"Набукко" в концертном исполнении

25 июня
Новая сцена Мариинского театра

Опера Верди "Набукко", по-видимому, готовится к новой постановке - концертное исполнение часто предваряет полноценный спектакль. В рамках же фестиваля этот вечер на Новой сцене стал частью цикла из "парадных" исполнений итальянских опер. На каждую партию выбрали лучших в Мариинской опере: центральная партия Абигайль - Татьяна Сержан, заглавная партия Набукко - Роман Бурденко, в последние сезоны поющий баритональные партии на самом высоком уровне. Фенена - Наталья Евстафьева, Измаил - Сергей Скороходов и Захария - Ферруччо Фурланетто (для придания международной значимости).

В первую очередь хочется похвалить оркестр под руководством Валерия Гергиева. Начиная со знаменитой увертюры и продолжая всем оркестровым текстом все было по-настоящему хорошо. Во-вторых, как известно, "Набукко" - хоровая опера. Но Мариинский хор вновь заставляет думать, что в нем завелась какая-то червоточина. Не всегда все звучит идеально, мягко говоря.

С солистами же полный разнобой. Фурланетто в этом сезоне уже нет никакой возможности слушать. Трудно сказать, зачем великий певец так портит в публике память о себе. Почему он не закончил сценическую карьеру два-три года назад? Выдающийся бас уже совсем не бас, о нотах вообще говорить не приходится, поет он очень примерно и, в основном, на харизме. Если это хоть как-то терпимо в драматических партиях (зимой слышал его в Ла Скала королем Филиппом, вспоминая большей частью, как здорово он это пел когда-то), то в партии Захарии выходит что-то мало вразумительное. К концу Фурланетто все больше прячет глаза - смотрит не в зал, а в стоящий перед ним пюпитр - потому что совсем не справляется и это понимает.
Очень хорош Бурденко - Набукко. Пожалуй, несколько смущает его "добрый" тембр (без рычания и властности) в первой половине оперы, но в сценах поругания и обретения веры уже все на месте. Бурденко вообще очень стабильный певец, что не может не радовать.
К сожалению, нельзя сказать этого о Татьяне Сержан. Она в тот вечер пела громко, мощно и несколько крикливо. К счастью, эта певица всегда поет честно и не умеет грамотно халтурить, как многие другие. Поэтому, с одной стороны, Абигайль звучала по-настоящему ("сильно поет", как сказал кто-то в коридоре), а с другой, Абигайль не хватало спокойствия, уверенности и силы - как пела это в лучшие годы Мария Гулегина. Сержан трудно уходить от ее любимого амплуа - благородной жертвы. Когда она жалуется на то, что родилась дочерью рабыни, в интонациях слышится все та же Аида. А для Абигайль это сильнейший диссонанс. Что же касается назализованного и расплывающегося вверху звука, сам будучи несчастным обладателем сезонного аллергического ринита, не могу отделаться от ощущения, что и у Сержан похожие симптомы. Может, мне кажется, но ее зимние выступления всегда удачнее летних.
Наталья Евстафьева спела свою короткую партию, как всегда, аккуратно и грамотно, но на самом верху зазвучало что-то совсем не то - вновь похоже на насморк.
Хорошо пел Скороходов. Из серии итальянских "парадных" спектаклей он, пожалуй, лучший тенор. Он не пытается изображать звезду, а честно стремится выпеть то, что должно. Тембром слегка напоминая молодого Марусина.

Одним словом, слушать было интересно. Но цельного спектакля, как на "Аттиле", не получилось.

Балет "Времена года"

19 июня, премьера
Новая сцена Мариинского театра
Фестиваль "Звезды белых ночей"

Мариинский театр впервые за долгие годы предложил вниманию зрителей новый современный балет на два акта. Хореограф - Илья Живой, танцовщик Мариинки, два года назад закончивший магистратуру Вагановки по хореографии и регулярно пробующий свои силы в ходе Мастерских молодых хореографов на балетном фестивале. Уникальный случай, надо сказать. Мариинский театр почти никогда не предоставляет сцену молодым (как раз в прошлом году много вспоминали о том, какими сложными путями получил право на первый балет молодой Григорович). Современный балет Мариинский театр в последнее десятилетие тоже интересует мало. Все, что нужно Мариинке последних лет - это музейные реконструкции брендовых балетов прошлого. Возможно, в решении дать шанс современному балету сыграло роль участие Живого в одном из проектов Сергея Даниляна - современного Дягилева. А может, у руководства театра созрела новая бизнес-идея.
Видна, по крайней мере, общая тенденция. Мастерская молодых хореографов дает местастазы по всему Мариинскому балету. Сначала появился Юрий Смекалов, заменивший уже обретавшегося в той же роли (придворного хореографа - при Гергиеве) Кирилла Симонова. Затем - Антон Пимонов, несколько раз попробовавший силы на Мастерской и начавший активно ставить для лучших солистов труппы (на балетном фестивале был представлен его "Кот на дереве"). Следом идет Илья Живой. А еще есть более опытный Владимир Варнава и целая гроздь молодых да ранних. Почти все - танцовщики Мариинки, для которых профессия хореографа - что-то вроде социального лифта. Ибо в качестве танцовщиков у них мало что выходит.
По-видимому, Гергиев пробует сделать из Мастерской молодых хореографов нечто подобное Академии молодых певцов. Инкубатор по выращиванию хореографов из амбициозных дансеров. Но если Академия может быть названа успешным проектом, то этот проект заранее обречен на неудачу. Череда однотипных простеньких балетов уже заставляет говорит о крайней неразборчивости Мариинского театра в области современной хореографии. Большие, уважающие себя и обладающие многовековой историей балетные театры никогда так не поступают. Они приглашают хореографов, уже составивших себе академическую репутацию. Причем свободы творчества в Мариинке как не было, так и нет. Полное недоверие к молодым сменилось лоббизмом всего молодого и типа-современного. Но ни один настоящий новатор (условный Леонид Якобсон или Алексей Ратманский) по-прежнему не имеет ни малейшего шанса быстро (и до успеха на Западе) получить сцену. Потому что некто высокопоставленный в Мариинском театре, от которого и зависит решение, обладает, кажется, таким же восприятием балета, как и большинство российской публики: надо чтобы красивенько и содержательно.

Балет "Времена года", с такой точки зрения, должен быть поставлен на большой сцене без промедления. Обычный вопрос изредка заходящего на балет зрителя, воспитанного по-советски: а про что танцуют? - получает здесь очевидный ответ: а про любовь. Для тех, кто не поймет, есть программка, в которой хореограф высказался предельно лаконично - в духе великих, но очень понятно. Музыка, с одной стороны, классическая, с другой - самая что ни на есть современная (Макс Рихтер, как никак). Весь типа-современный балет состоит из совершенно классических па, так что среднестатистический зритель тоже будет доволен (вот когда он смотрит Форсайта, ему кажется, что его обманули). Позы исключительно красивенькие, жесты - тоже. Так что публика принимает балет хорошо. В каждой паузе хлопает.
А вот придирчивыми глазами балетомана смотреть на это невыразимо скучно. Все типа-развитие заключается в смене времен года (неужели нельзя было интерпретировать музыку не так банально? В той самой музыке Рихтера, которая, по словам Живого, "совершила в нем взрыв", Вивальди переосмыслен, превращен в знаки. Да и сам Вивальди далеко не так банален). Внутри каждой из частей никакого развития нет. В целом в балете использованы три-четыре простеньких классических па, повторяющихся один к одному в каждой части. Это номер начинающего хореографа, который должен продолжаться 2-3 минуты, но зачем-то растянут на час. Танцевать этот балет можно одной левой - думаю, он очень нравится Екатерине Кондауровой, у которой в этом сезоне видимые проблемы с классикой. Партнером ей выбран некто Роман Беляков, а мог, наверное, быть еще кто-нибудь. Скоро этот балет с большим успехом перетанцует вся труппа, начиная и заканчивая вчерашними выпускниками училища.
В плане декораций банально выглядят на сцене искусственные лужайки - это было много раз, в каждой второй постановке "Весны священной". Но еще банальнее смотрятся конусообразные льдины в зимней части - царство "Снежной королевы", наверное. Надеюсь, что эту книжку вагановец Живой еще успел прочитать. Потому что вагановцам, как известно, читать некогда.
Помимо узнаваемых па есть еще немного обычной бытовой пантомимы - девушки, например, с деревенской непосредственностью рассматривают осенний наряд Кондауровой. Еще немного пантомимы задействовано в отношениях героев - лучше всего она удается в первой части, ибо Екатерина особенно сильна в дуэтах "оскорбленная невинность". Соединение пантомимы с абстрактностью Вивальди и абстрактностью в квадрате Рихтера создает мощный культурный диссонанс. К сожалению (у нас это мало кто понимает и в театральных училищах и, тем более, в балетных училищах), некультурный режиссер-хореограф, год назад услышавший Вивальди (скорее всего, сразу в переработке Рихтера), не умеющий поместить музыку в культурно-исторический контекст, потому что Вивальди для него существует в безвоздушном пространстве, и точно так же, в отрыве от общих культурных смыслов, воспринимающий любое балетное па, обречен на провинциализм и банальность. В мире давно господствуют культурные, культурологически-мыслящие хореографы. Началось это с Михаила Фокина, а в современном балете продолжается у Леон-Лайфута, МакГрегора и многих других. Думаю, что в русском балете новое слово скажет не выпускник Вагановского училища и не театральный танцовщик. Реформировать русский театр, как уже случалось, будет не человек театра. Нам нужно соединение балетмейстра и культуролога - вероятно, это будут два разных человека.

"Тристан и Изольда" под запись

14, 15, 16 июня
Концертный зал Мариинского театра
Фестиваль "Звезды белых ночей"

Необычное решение Валерия Гергиева - записывать оперу Рихарда Вагнера "Тристан и Изольда" по актам, в три дня - таило в себе разные опасности. Во-первых, заранее ясно: соберется очень разная публика. Все три акта прослушают лишь музыканты и профессиональные театралы; будет много случайных людей, пришедших поглазеть на знаменитость. Как результат - диверсанты с мобильными телефонами портили каждый вечер. На первом акте, когда телефон звенел долго и нагло, дирижер даже обернулся к залу с недоумением. Во-вторых, за три дня голоса солистов не столько отдыхают, сколько не успевают восстановиться. У каждого, конечно, по-разному, но часто лучше рвать голос долго и много один вечер, чем умеренно - три подряд. На втором акте (15 июня) и Тристан и Изольда показались куда менее свежими, чем на первом. Полагаю (на третий акт, по ряду причин, не ходил), что на третий вечер главные солисты были еще хуже. Наконец, разочарованные скептики, придя один раз, может, и дослушали бы. А так - с каждым днем количество скептиков уменьшалось.

Общие впечатления таковы. Оркестр, как обычно у Гергиева на операх Вагнера, звучит очень прилично. За долгие годы появился богатый опыт. Солисты для вторых ролей замечательны. Рене Папе, без которого не обходится ни один вагнеровский проект Мариинки, очень хорош в партии короля Марка. Еще более понравилась Екатерина Губанова - Брангена. В первом акте она удачно оттеняла и Изольду и Тристана в дуэтах красотой тембра и грамотным спокойным пением. Насколько помню ее выступления на исторической сцене, голосу Губановой не всегда хватает силы, но в Концертном зале этой проблемы нет. Во втором акте она завораживающе звучала на пиано - "ночным стражем" в любовной сцене Тристана и Изольды.
Но самое странное - подбор солистов на главные партии. Как поет оперы Вагнера Михаил Векуа, мы хорошо знаем - сильным криком. За счет этого часто теряется нужная интонация. И к середине оперы голос начинает рваться. На роль Изольды маэстро пригласил Хайди Мелтон - далеко не самую титулованную певицу. К сожалению, Гергиеву такие сопрано нравятся - громкие и безвкусные. У нее и середина так себе, но верх - это что-то: истеричный, кричащий, визгливый. Любовный дуэт Тристана и Изольды во втором акте слушать совсем не хотелось, но деваться было некуда. Если Векуа хотя бы слегка отдохнул за сутки, то Мелтон отдых явно на пользу не пошел. Второй вечер у нее совсем не получился.

Не знаю, что с этим можно сделать на записи. Думаю, что вариант, который Гергиев пробовал несколько лет назад - с Кауфманном и Аней Кампе (почему-то не приехавшей в этот раз петь Изольду) - в разы лучше. Может, вернуться к нему и повторить еще раз?
(С Кауфманном я, пожалуй, погорячился. Пел-то он в Мариинском "Валькирию". Хватит ли его на Тристана, не уверен. Но есть же из ангажементов прошлых лет и Аня Кампе, и Нина Штемме. Куда более достойные Изольды).

Олеся Новикова в "Жизели"

12 июня
Мариинский театр
Фестиваль "Звезды белых ночей"

Появления Олеси Новиковой в афише приходится ждать подолгу. Но вот случилась "Жизель".
Как-то сразу показалось, что спектакль настоящий. Новиковой очень идет черно-белое платье первого акта, в роли она замечательна - с одной стороны, славная влюбленная девочка, с другой - обреченная на смерть красота. Танцует изысканно-аккуратно, технично и идеально в музыку, и только Филипп Степин (граф Альберт) не попадает в стиль. Череда удачных дебютов усилило общее впечатление: очень старались Лаура Фернандес (маленькая и в меру гибкая, с хорошими ручками, но не слишком широким прыжком) и Максим Изместьев (безусловно талантливый танцовщик) в крестьянском па-де-де первого акта, а также Роман Малышев в роли Ганса.
Во втором акте слишком крупная и тяжелая Мирта (Екатерина Иванникова) оттенила легкость Новиковой. Пожалуй, единственное, что не удалось Новиковой из техники - это прыжок на диагоналях. Но это можно было и не заметить, поскольку все остальное на высоте и главное - актерская игра. Жизель-вилиса у Новиковой танцует, как сомнамбула. Есть в ее героине и нечто любовно-нежное и нечто смертельно страшное. Очень напомнило Мезенцеву и ее трактовку роли.

Альбина Шагимуратова в "Дон Жуане"

4 июля
Мариинский театр
Фестиваль "Звезды белых ночей"

Альбина Шагимуратова вновь поет в Мариинке - новую для Петербурга партию (ранее были Лючия ли Ламмермур и Царевна Лебедь). Регулярное сотрудничество со всеми российскими оперными звездами, включая совсем не петербургских, - очень сильная сторона Мариинской оперы. Спектакль 4 июля был интересен не только знаменитой солисткой, но и впервые выступающим в Мариинском театре швейцарским дирижером Мишей Дамевым. К сожалению, возможности Мариинке не позволили довести этот спектакль до "парадного", ибо "парадного" Моцарта в нашем театре не было, кажется, никогда.
Гергиев и раньше передавал Моцарта другим известным дирижерам - например, Юстусу Францу. Ибо Моцарт совершенно не гергиевский композитор. В операх Моцарта изредка появлялись хорошие солисты - например, едва ли не единственное выступление Виктории Лукьянец в Мариинке (других просто не помню) случилось на премьере "Волшебной флейты" в 1992 году в партии Царицы ночи. Но Дон Жуан в этом плане - опера сложная. Ибо на нее нужно целых три сопрано, а также один драматический баритон, один бас и один тенор. Шесть солистов, господа! У нас с этим плохо. Была у меня тайная надежда, что к Шагимуратовой добавят Ильдара Абдразакова, который достаточно много поет эту партию на мировых сценах, а вот в Мариинском театре - нет. Но и этого не случилось.
Партию дон Жуана исполнял Евгений Уланов (спасибо хоть не Евгений Никитин) - певец харизматический, отчасти драматический, но отнюдь не лирический - а это тоже нужно в опере Моцарта. То, что ноты Уланов берет "примерно", не слишком заметно в драматических частях партии, но вот серенада вся была мимо нот и мимо музыки. Оставалось лишь вспоминать, как пел ее Абдразаков в зимнем сольном концерте. Михаил Петренко в партии Лепорелло, в принципе, на месте. Не достает лишь силы звука: в некоторых важных сценах его совсем не слышно. Например, когда во время последнего ужина он залезает под стол. Дмитрий Воропаев в качестве Дона Оттавио в первом действии честно пытался петь тихо и грамотно. Но когда во втором действии дело дошло до главной арии, все пошло насмарку. Дуэты с Доной Анной он местами тоже загубил. Из трех сопрано менее всех попала в музыку Жанна Домбровская (Донна Эльвира). Моцарт писал оперы явно не для нее. Крика наверху, смазанной колоратуры, грудного голоса советской школы Моцарт не выносит. Много интереснее была новая для меня певица Людмила Дудинова (Церлина). Ее немного школьное, но аккуратное и незамысловатое пение хорошо гармонировало с ролью наивной крестьянской девушки. Альбина Шагимуратова - Донна Анна - очень хороша. Можно предъявить претензии к ее актерской игре (ее почти нет), но тщательно выпетые колоратуры и красивый моцартианский тембр пленяют, особенно на фоне солистов Мариинского театра. Все второе действие (которое в целом было менее удачно, чем первое - устают от Моцарта мариинские певцы) я высидел только ради ее арии.
Оркестр под управлением маэстро Дамева звучит прилично, но не более. Под управлением Юстуса Франца, помнится, было лучше. Безусловно хорошо, что певцов слышно, их ничто не глушит. Закончим же на бодрой ноте. В прошлый раз я слушал "Дон Жуана" в Вене с Виланзоном и Хиблой Герзмава. Так вот в Мариинском опера в целом звучала лучше. Да и вообще, стоит разочек послушать Дон Жуана в России ради русских титров - чтобы до конца разобраться в сюжете: кто чего кому хотел и должен.