Tags: Гергалов

Пласидо Доминго в "Симоне Бокканегра"

27 мая
Мариинский театр. Новая сцена.
Фестиваль "Звезды белых ночей"

Пласидо Доминго в этом году 75. На него идут, как на легенду - взглянуть и приобщиться. После спектакля, на поклонах, весь зал сиял смартфонами - казалось, все, кто был в партере, желали сфотографировать на память великого музыканта.
И тут уже все равно, какой у Доминго вокал. Так себе вокал, разумеется. Совершенно не баритональный, да и не теноровый. Отдаленное напоминание о прежнем Доминго. Я, как ни странно, особенно когда Доминго сидел в кресле дожа, не дотянувшись ни до pace, ни до amore, вдруг вспомнил нуреевскую "Сильфиду" 1990 года, когда Нуреев долго не вставал из кресла. Впечатление примерно то же: великий артист, демонстрирующий остатки былой роскоши. А потом вспомнился Доминго в "Отелло", когда он стремительно выбежал на сцену Мариинки первый раз, в 1992 году. Если вернуться к Симону, то 6 лет назад, когда Доминго только начал петь эту партию, было намного лучше. Да что там говорить, ему тогда и 70-ти не было! Впрочем, в сцене смерти, когда актерский талант Доминго развернулся по-настоящему, стало похоже на Лондон 2010 года.
Почему Паоло пел Александр Гергалов, трудно понять. Разве что для того, чтобы второй баритон не слишком убивал пение Доминго. Михаилу Петренко (Якопо Фиеско) традиционно не хватает низов и четкости интонаций. Отар Джорджикия (Габриэль Адорно) - не звезда, но приличный тенор. А вот Татьяна Сержан, кажется, так и не справилась с насморком. Поэтому все верхние ноты берет широко и напряженно, рывком, постоянно форсирует звук - ни одного фирменно-сержановского соловьиного верха.
Странный спектакль. Все не так, как надо. И только примиряющий финал снял это впечатление.

Бал-маскарад

28 мая
Мариинский театр

Моей первой экскурсией на новую сцену Мариинки стал поход на "Бал-маскарад". Спектакль грозил стать одной из сенсаций фестиваля, потому что за пару недель в составе исполнителей появилась Людмила Монастырская, европейская суперзвезда последних лет. Однако неделю спустя Монастырская из списка исполнителей пропала, а еще через несколько дней спектакль посвятили юбилею Ларисы Дядьковой. Но перетасовки исполнителей продолжались и дальше. Довольно долго нас держали в неведении по поводу тенора. Затем появилось имя Сергей Дробышевский, но кто это такой, узнать не удалось - ссылка на сайте не работала. В партии Ренато вместо Владислава Сулимского неожиданно оказался Александр Гергалов - удачная замена. Одним словом, Мариинский театр по-прежнему напоминает наперсточника: до самого начала спектакля одному богу известно, кто будет петь.
В результате и само представление оказалось раздробленным и суетливым. Оркестр под управлением Михаила Синькевича не без успеха превращал Верди в Кальмана, но не грохотал, пытался не глушить певцов. Дробышевский, поманив красивым тембром в пеервых фразах, продемонстрировал полное отсутствие школы, завалив самую знаменитую арию оперы. Гергалов, как всегда, пел лирично-прилично. Интереснее всех, пожалуй, в первой картине оказалась Людмила Дудинова (паж Оскар). Красивое и сильное сопрано с хорошей колоратурой.
Во второй картине Лариса Дядькова продемонстрировала залу, что такое старая (догергиевская) мариинская (кировская) школа (вообще не повезло Дядьковой в лучшие ее годы: в театре пели еще две замечательные меццо - Ирина Богачева и Евгения Гороховская). Ария прозвучала очень мощно, верхи же, как и раньше, жидкие. Когда поет в массовых сценах, почти не слышна - это не богачевская мощь, перекрывавшая и оркестр и хор. Тем не менее, именно Дядькова продемонстрировала лучший в спектакле рисунок роли. Но юбилей вышел скромным: зал наполнен случайными людьми, поэтому оваций не было.
В целом же, могу сказать, что акустика в зале хороша, хотя, может быть, и не слишком еще выверена (знаю от знакомых, что микрофонная подзвучка все-таки есть). Если слушать не "случайное семейство", а хороший отрепетированный спектакль, то звучать будет много лучше, чем на старой сцене.
Весьма сумбурные впечатления.