Tags: Акрам Хан

Парижский октябрь. Сольный концерт Филиппа Жарусски

28 октября
Театр Елисейских полей

Театр Елисейских полей необычайно красив и удобен: соединение ар нуво и нарождающегося конструктивизма. Очень его люблю за это, не говоря уже о Дягилеве и "Весне священной", премьера которой состоялась на этой сцене. Сегодня этот театр - главная филармоническая площадка Парижа.
Сольник Жарусски, состоящий из произведений Генделя, собрал всех меломанов Парижа. Кричать начали, как только певец вышел - проявив особую вежливость к публике - в самом начале перед первой увертюрой.
В первом отделении прозвучали арии из опер "Флавио", "Сирой, царь Персии", "Гименей" и "Радамес". Во втором отделении - арии из "Юстиниана", "Птолемея, царя Египта" и снова "Флавио" и "Радамеса". В промежутках ансамбль "Артаксеркс" исполнял инструментальную музыку Генделя - не концерты целиком, а, как правило, отдельные части концертов. При этом на протяжении каждого из отделений исполнители почти не делали пауз, создавая такой барочный интертекст из генделевской нарезки.
Жарусски (которого я давно не слышал) стал менее громким и более лиричным, менее ослепительным и более вдумчивым. В самом деле, чего уж тут стремиться ослеплять, если титул главного контратенора современности им давно и надежно завоеван. Париж, нередко меняющий кумиров, по-прежнему в жутком восторге. Орущий зал Театра Елисейских полей ни с чем сравнить нельзя - так кричать умеет только Париж. Вероятно, по причине теплого приема Жарусски пел на бис не останавливаясь три или четыре номера, а промежутках весело (опять же, по-парижски) шутил с залом.
Ансамбль "Артаксеркс" - очень профессиональный коллектив, исполняющий барочную музыку. Остается только удивляться, как много на Западе профессиональных барочных ансамблей.

Этот концерт завершил мой Парижский октябрь, в котором было много интересного. Не оказалось лишь, к большому сожалению, какой-нибудь яркой постановки бале контемпорен. Те две недели, что я проводил в Париже, предлагалась лишь новая программа Акрама Хана, но ролик ее меня не вдохновил: много мультипликации и изо-эффектов (вроде лица, изображенного на лысине). Я их не люблю: они вытесняют из балета собственно танец. Много интереснее проект Жерома Беля (создан под влиянием Ролана Барта), который показывают в ноябре: четверо обнаженных танцовщиков, освободившихся от социального, политического, экономического, моделируют отношения людей вообще.

Фестиваль "Дягилев P.S.". Торобака.

15 ноября
на сцене БДТ

В этом году фестиваль "Дягилев P.S." смотрится по-новому и свежо. В балетной программе фестиваля три по-настоящему значимых события: Торобака - современный танцевальный проект английского производства (театр Садлерс Уэлсс - Sadler's Wells, специализирующийся на новаторском танце), гала-концерт Анжелена Прельжокажа, как-то незаметно из инфан террибля французского балета превратившегося в мэтра, и гастроли труппы Марты Грэм, ярчайшего танцевального проекта XX столетия. Кроме того, фестиваль демократически открывает двери на такие мероприятия, куда обычно зрителей не пускают. Сразу после спектакля "Торобака" прошла открытая пресс-конференция, где зрители могли не только с близкого расстояния рассмотреть Акрама Хана и Прельжокажа, но и задать вопросы и выслушать обстоятельные ответы участников и организаторов фестиваля.

"Торобака" - балет для двух танцовщиков и четырех музыкантов. Танцовщики как бы соревнуются между собой, но каждый при этом находится в контексте собственной танцевальной стихии: Акрам Хан олицетворяет катхак (это индийский танец), Исраэль Гальван творит в традициях фламенко. Оба танцовщика приближают традиционный танец к классическому (они говорят, что классический танец - это не их, но по их движениям и хореографии этого совсем не скажешь), оба стилизуют национальные традиции и сочиняют танец на их основе. Характерны ирония и рефлексия, которые постоянно сопровождают их движения. Трое испанских музыкантов и один индийский принимают участие в действии и даже иногда танцуют. Танцовщики тоже местами подпевают музыкантам, щелкают языком, вообще производят звучание - в том числе и колокольчиками на ногах Акрама Хана. Музыка становится частью танцевального спектакля и, напротив, танец проникает в музыку. Так что перед нами единое синтетическое творения, где способны совпасть две танцевальные традиции, а также два враждующих между собой танцовщика.
Акрам Хан на пресс-конференции после спектакля производил впечатление интеллектуала. Объясняя замысел и воплощение, он упоминал Питера Брука, Михаила Барышникова, Стенли Кубрика и Дэвида Линча. Сам замысел спектакля он определил так: это если бы Кубрик и Линч сошлись в едином фильме. Исраэль Гальван ссылался больше на собственные ощущения и эмоции. Но в целом они ярко дополняют друг друга.
Самое интересное: спектакль длится более часа, но смотрится на одном дыхании. Танцовщики все время придумывают что-то новое, многообразие движений соответствует многообразию взаимоотношений на сцене. Ирония и пафос проникают друг в друга, а этнобалет превращается в поэзию мультикультурализма.