Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

Рокко и его братья

28 сентября

Венгерский национальный театр на сцене Александринского театра

Театральная олимпиада


Режиссер Аттила Виднянский, знакомый нам по огромному спектаклю «Преступление и наказание», привез на Театральную олимпиаду спектакль собственной труппы. Спектакль, созданный на основе фильма Лукино Висконти, оказался значительно более интересным. 

Режиссер не стал прямо следовать сценарию (как он послушно последовал за Достоевским), а добавил к сюжету фильма отдельную линию — эстетствующий итальянский футуризм (сюрреализм, дадаизм) с его местами пафосными, а местами наивными лозунгами. Не без легкого оттенка фашистской идеологии. Эта линия протекает параллельно сюжету о семействе Паронди, приехавшем из захолустной деревни в Милан за лучшей жизнью, но сохраняющем абсолютное понимание добра и зла, — и о боксерах Симоне и Рокко. Таким образом, история Висконти перенесена лет на двадцать вперед и соотнесена со всей историей итальянского неореализма, не способного обойтись без рефлексии на фашистские темы. Сложнейшая трехэтажная декорация, трансформирующаяся в зависимости от решений мизансцен (тоже очень сложных), подчеркивает метатекстовость спектакля. 

Collapse )

Трилогия Т.Терзопулоса. "Анкор"

21 сентября

Театр «Аттис» (Афины) на Новой сцене Александринского театра

Театральная олимпиада


Обидно, но мастера хватило только на два спектакля. Завершающий трилогию опус, интриговавший своей эротической подоплекой (так было в объяснениях режиссера, которые, конечно, лучше совсем не читать, но хочется же что-то предположить заранее) — оказался пустым звуком. С самого первого момента и до самого последнего — ску-у-у-ка. Двое (поразивший в «Аморе» Антониос Мирягкос и исполнявшая Елизавету София Хилл) медленно движутся по выложенному на сцене белому кресту, берут в руки ножи, изображают совокупление, но все напрасно. Любой банальный текст де Сада рассказывает про Эрос и Танатос больше, чем спектакль Теодороса Терзопулоса, построенный на основе какого-то греческого стихотворения. Похоже, этот режиссер не умеет работать без текста, а текст сведен к одному слову — «Encore». Талант обоих артистов не спасает провальную режиссерскую задумку. Что ж, бывает. Жаль, что финал «испортил песню», как говаривал один персонаж Максима Горького.  

Тихий вечер танца / A Quiet Evening of Dance

14 июля

Проект Уильяма Форсайта и театра «Сэдлерс Уэллс» (Лондон) на сцене Михайловского театра

Театральная олимпиада


Традиционная публика Михайловского театра — сильно наряженная, пришедшая не без приятности провести время, но довольно плохо разбирающаяся в балете — была сильно шокирована главным балетным спектаклем Театральной олимпиады. В фойе бельэтажа только и слышно было в антракте: «На вторую часть я не иду». А кто-то из адептов михайловской классики даже вслух полагал, что его серьезно надули.  

И действительно, привыкшие к Начо Дуато да изыдут. Уильям Форсайт настолько радикальнее Начо Дуато, как Ларс фон Триер радикальнее Квентина Тарантино. Единственно с чем можно согласиться: только в Михайловском театре за современный балет берут со зрителя столько же денег, сколько за классический. Вот это, конечно, надувательство. 

Великий Форсайт записал в хореографы спектакля всех семерых исполнителей. Наверное, это такая форсайтовская «Догма» — дань уважения тем, с кем опробованы принципы новой классики в хореографии, или тем, кто включен в проект, уже имея собственную фишку — например, Рауф «резиновые ноги» Ясит, более всех понравившийся зрителям мастерски заплетающимися конечностями. Не исключаю, что этот Вечер частично сочинялся коллективно, но только частично — ибо в него вставлены прошлые наработки Форсайта, да и сама идея очень и очень форсайтовская. 

Collapse )

Сны Босха

Театр-цирк «7 пальцев» (Монреаль, Канада) на сцене Театра Балтийский дом

Театральная олимпиада


Вот это представление понравилось мне больше, чем предыдущая «Донка». В целом оно короче, гимнасты здесь профессиональнее, а картины ярче. И, кроме того, помимо зрелищности, присутствует мощное интеллектуальное содержание. 

Эксплуатируется модная тенденция оживления классических картин, представления их в движении. Театр-цирк делает это очень профессионально, показывая в завидной графике кусочки картин Босха (преобладает «Сад земных наслаждений», но используются и другие картины) и помещая внутрь артистов и гимнастов. Несколько раз по сцене дефилируют разные чудовища, созданные великим художником, — по большей части милые. Тенденцию к нагнетанию ужаса постановщик Самюэль Тетро практически не использует — разве что в самом конце он показывает нам сцену горящего города из правой верхней части «Сада», ассоциируя это с сегодняшними локальными конфликтами. 

Сюжет организует некий профессор-искусствовед, который должен выступить в родном городе Босха Хертогенбосе, и его дочь, которая следит за папой по письмам и по телевизору. Кусочки выступления профессора, перебивающие живые картины, воздействуют на зрителя примерно так же, как объяснения экскурсовода — на широкую публику, впервые пришедшую в музей. Кроме того, на сцену (и даже в глубину картин) в нескольких эпизодах выводится Сальвадор Дали, который представлен — не без основания — эпигоном великого нидерландского живописца. 

Collapse )

Донка. Послание Чехову

19 июня 

Компания Финци Паска (Лугано, Швейцария) при участии Театра «Види-Лозанн» (Лугано, Швейцария) на сцене Мюзик-холла

Театральная олимпиада 


Даниэле Финци Паска в Петербурге уже весьма известен — во-первых, постановкой «Аиды» в Концертном зале Мариинского театра, во-вторых — гастрольными визитами в Россию со своей театрально-цирковой труппой. Петербургская публика принимает его спектакли на ура. Зал реагировал очень живо и получал большое удовольствие.  

Но не мой это театр, не мой. Пришлось проскучать первое отделение, скучать после антракта не остался. Чеховские сюжеты — скорее, отдельные цитаты из пьес, писем, биографий — используются в спектакле лишь для связи различных сценок и трюков. О желании понять Чехова нет и речи — есть желание поболтать по поводу Чехова. Сценическая ткань в основном построена на акробатике . Трюки во многом избитые, с бородой. Местами, не скрою, красиво. 

Но если мне нужны акробаты — я пойду туда, где они профессиональнее. Если же мне нужен Чехов, я вообще никуда не пойду, а открою синие тома Полного собрания. Или пойду, но на спектакль режиссера-интеллектуала, который откроет мне в Чехове то, чего я сам пока не замечал. 

Если июльская часть Олимпиады посвящена театру-цирку, то, на мой вкус, интересен этот жанр только в том случае, если интеллектуален, как у Тьерре-Чаплиных. Или как был у Мейерхольда. Паска — другой полюс театра-цирка. Не мое.