Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Матс Эк и Ана Лагуна на фестивале "Дягилев P.S."

1 декабря

Детский театр танца Бориса Эйфмана


Фестиваль «Дягилев P.S.» все-таки познакомил петербургского зрителя с Матсом Эком — главным балетным хулиганом конца 20 века и живой легендой века 21-го, одним из самых выдающихся хореографов последнего полувека. Матса Эка ожидали на прошлый фестиваль, но тогда приехала только Ана Лагуна — получить приз «Удиви меня!». В этот раз они оба вышли на сцену Детского театра танца. 

Первым номером в исполнении Эка и Лагуны  был показан краткий балет «Память» (2005), кажущийся ремейком знаменитой «Квартиры» (2000 — для Парижской оперы; в 2013 г. поставлена в Большом), но перенесенной в будущее. Это балет о стареющих любовниках, вспоминающих свое прежнее. Вариант: о любовниках, которые никак не могли встретиться, и только в старости наверстывающих упущенное. С «Квартирой» этот балет роднит существенная роль мебели, которая то появляется, то уносится со сцены. Очень яркий и глубокий спектакль, иронически обыгрывающий некоторые прежние экспрессионистские фишки Эка. Кажется, «Память» никогда не показывали в России. Так что это большой успех Дягилевского фестиваля. 

В качестве интермедии показали номер Алексея Мирошниченко (на музыку Леонида Десятникова) «В сторону лебедя» в исполнении Олеси Новиковой и Александра Сергеева. Наверное, самый удачный опус Мирошниченко из тех, что я видел, сильно проигрывал голливудской литературностью стилистике Эка. 

Collapse )

Балетный спектакль "Идиот" из Японии

27 ноября

Компания KARAS на сцене ТЮЗа им. Брянцева

Фестиваль «Дягилев P.S.»

Известнейший японский танцовщик и хореограф Сабуро Тешигавара вместе с танцовщицей Рихоко Сато привез в Петербург балет, навеянный чтением Достоевского. Танец в европейском понимании (а Тешигавара ставил для крупнейших балетных сцен Европы — Франкфуртского балета Форсайта,  NDT, Парижской оперы) соединяется в этом спектакле с японским буто, и получается что-то уникальное. 

Особо интересно смотреть на танец самого мастера (его партнерша с весьма однообразными взмахами рук пытается быть экспрессивной, но это явно не Наталья Макарова). Минималистический танец зачина, состоящий из мелких шажков со слегка наклоненным вперед корпусом и удивительная мимика грустного клоуна, когда он пытается пригласить танцующую мимо него даму, сменяется движениями гальванизированного мертвеца (в соединении с мертвой маской лица производит сильное впечатление), переходящими в традиционное балетное вальсирование. Отдельным номером становится превращение кистей рук в двух кидающихся на человека тарантулов, не менее интересен номер с раздеванием и последующей борьбой с собственным пиджаком. Достоевского в этом балете не так уж и много — или это очень японский Достоевский, пропущенный через философию буто. Разве что мертвая партнерша, лежащая поперек сцены в финале, напоминает о сюжете романа. Но трагедийность бытия в этом танцевальном шоу очень ощущается. 

Collapse )

Pure Dance, спектакль Натальи Осиповой

на сцене БДТ

Фестиваль Дягилев P.S.


Хэдлайнер фестиваля —  спектакль Натальи Осиповой, ярчайшей балерины современности, тесно связанной с нашим городом в течение нескольких лет, но практически не посещающей Петербург после ухода в Лондон. 

Спектакль состоит из семи миниатюр, шесть из них исполняет Осипова — одну соло, пять других в дуэтах с Дэвидом Холлбергом и Джейсоном Киттельбергом; одну из миниатюр танцует Холлберг соло. Хореография очень разная, но имеющая одну стилистическую доминанту (не выходящая за пределы бале модерн — и тем самым очень подходящая Дягилевскому фестивалю). Не скажу, что она всегда интересна, но при этом и откровенно скучных кусков почти нет.  Интереснее всех, конечно, Ратманский («Грустный вальс»). На втором месте, пожалуй, динамичная хореография Киттельберга («Оставленные позади») — короткий опус с дверью на сцене, исполнялся вторым номером. 

От этих небольших открывков, наверное, не стоит ждать откровений. Те, кто привык видеть блистательную Осипову в «Дон Кихоте» или «Сильфиде», могут заскучать. Особенно в тех кусочках, где нужна лирика: она Наталье по-прежнему дается не всегда. Но, тем не менее, хочется танцевать не только большие балеты и рвать страсти, хочется и «про жизнь». Знаменитую балерину, которая пробует себя в микрожанре, очень можно понять. 

Collapse )

Открытие фестиваля "Дягилев P.S.". Посвящение Нижинскому

14 ноября

Балет Монте-Карло на сцене Театра Балтийский дом


Четыре балета «Русских сезонов» Дягилева, связанных с именем первого исполнителя — Вацлава Нижинского, составили программу балета Монте-Карло. 

Первым номером шел «Дафнис и Хлоя»в хореографии Жана-Кристофа Майо. Как обычно у этого большого хореографа, тонкость хореографических решений эротического танца (два па-де-де перетекают в одно па-де-катр) соединена с серьезной литературной и художественной культурой. Танец взаимодействует с линиями тел, которые некий художник выводит на белой стене декорации, и с символическими значениями русского Серебряного века (вторая пара: Доркон и Ликэнион — появляются на сцене крадучись, каждый с несколькими ликами, соединяя в себе героев романа Лонга, влюбленных соответственно в Дафниса и Хлою, и мифологических существ вроде Пана и нимфы, участвовавших в первой версии балета, созданной Михаилом Фокиным). Танцы двух пар протекают как бы в двух измерениях — людском и божественном; боги вмешиваются в жизнь людей, но терпят фиаско перед силой человеческой любви. Майо удалось передать настоящий античный дух, балет получился конгениальным фокинскому. 

Collapse )

Сайгон

19 октября 

Компания Les Hommes Approximatifs (Валанс, Франция / Хошимин, Вьетнам) на Новой сцене Александринского театра

Театральная олимпиада


Сегодняшний европейский театр любит спектакли-покаяния за колониальное прошлое. Однако спектакль Каролин Нгуен не совсем об этом. Скорее он рассказывает о трагедии крушения империй в целом, когда плохо становится всем — не только колонизаторам и колониалистам, но и тем колонизированным, кто сросся с богатой культурой колонизаторов и не мыслит ее вне себя. 

Перед нами разворачиваются судьбы вьетнамцев, вынужденных в 1956 году покинуть родину и перебраться во Францию. Колониальное мышление пульсирует в подтексте, но главное не оно. Главное — разорванные родственные связи, растоптанная политикой любовь (юноше пришлось бежать в Париж, поскольку он работал на французов, а девушка остается в Сайгоне и умирает от тоски), одиночество на чужбине и много раз описанная ностальгия. Вот тут тема пьесы неожиданно оказывается похожей на тематику эмиграции русской — хотя никто из сидящих в зале таких эмоций не испытал, зрители знают об эмигрантской ностальгии лишь понаслышке, а играющие на сцене французы-вьетнамцы, так же, как и режиссер спектакля, все это испытали на себе. Почти до слез доводит сцена, когда пожилой эмигрант, на две недели приехавший в Хошимин, говорит с молодежью. И никто не понимает его. 

Collapse )

Чайная

2 октября

Студия Мэн Цзинхуэя (Пекин) на сцене Театра Балтийский дом

Театральная олимпиада

Фестиваль Балтийский дом


Авангардный режиссер Мэн Цзинхуэй соединил в своем спектакле классику китайской литературы (пьесу Лао Шэ о чайной на окраине Пекина как о месте встреч разных судеб), собственные размышления о революции и эволюции, выжимку из «Сна смешного человека» Ф. Достоевского, песни и танцы, ориентированные на американскую музыкальную культуру. А также достижения мирового театра последних лет, от декламации обездвиженных актеров, просто сидящих на стульях и никак не вступающих во взаимодействие, до формалистского «как сделан спектакль» и обнажения всех приемов. Вертящееся колесо декорации кажется цитатой из спектакля одного из самых вдохновенных европейских режиссеров  Корнеля Мундруцо.

Все вместе создает интереснейший жизненный калейдоскоп, представляющий историю идей от древнего (дореволюционного) Китая до Китая послевоенного (даже японских коллаборационистов, официально —  изменников, предлагается рассмотреть и понять с человеческой точки зрения), от осторожной критики культурной революции и социалистических экспроприаций до гуманистического сознания европейски-ориентированного интеллигента. Если китайские интеллектуалы начали ставить такие спектакли, можно быть уверенным: коммунистической идеологии в Китае жить осталось недолго... 

Барокко

26 сентября

Театр «НоНо» (Марсель, Франция) на сцене Театра Балтийский дом

Фестиваль «Балтийский дом»


Яркий и местами захватывающий карнавал на тему смерти — точнее, видениям души после смерти — предложил нам французский театр. Синкретизм действа впечатляет: оркестр, пение хоровое и немного сольное, декламация, танец — все соединяется в едином замысле. Традиция средневековых шествий (в данном случае — шествий траурных, одновременно напоминающих и о шабашах ведьм) как бы оживает перед нами. 

Не понятно только, почему все это действо названо «Барокко». И, если абстрагироваться от антично-средневековых коннотаций, то местами идея кажется вторичной — сильно отдает «Орфеем» Кокто, выведенным из современности и запакованным в старинные костюмы. Декламируемые и поющиеся стихи очень французские — многозначительные и пустые. На второй половине действа начинают действовать утомительно. 

Так что сложное выносится впечатление. Как известно, фестиваль «Балтийский дом» предлагает каждому зрителю на выходе из театра голосовать: понравилось — листочек в белый куб, не понравилось — в черный. Я прошел между кубами и не проголосовал.   

Фальстаф и принц Уэльский

23 сентября

Московский театр «Ленком» на сцене театра Балтийский дом

Открытие фестиваля «Балтийский дом»


Марк Захаров — режиссер совершенно особого склада, живое воплощение московского театра поздней советской поры, сумевший сделать пошлость стильной, а банальность продаваемой — причем продаваемой даже интеллектуальной тусовке. Вот это мы и увидели в очередной раз в его фантазии на темы Шекспира. 

А еще мы увидели, что в «Ленкоме» почти закончились звезды. Дмитрий Певцов, игравший Принца Уэльского Генриха, будущего короля Генриха V, и вечная звезда «Ленкома» Александра Захарова («Ну как не порадеть родному человечку») в роли леди Перси играют настолько однообразно — не только от начала до конца спектакля, они играют так же, как и во всех фильмах с их участием, — что Сергей Степанченко (Фальстаф) становится по-настоящему ярким. Он тоже однообразен и приземлен, но роль у него более выигрышная. Марку Захарову когда-то в жизни крупно повезло — много лет назад вслед за ним из Театра Сатиры ушло в Театр Ленинского комсомола сразу несколько больших артистов. Они уже в могиле — а новых нет.  

Collapse )

"Волнение", пьеса Ивана Вырыпаева, в главной роли Алиса Фрейндлих

22 июня, 4-й спектакль премьеры (первый спектакль был в мае)

БДТ


Один из лучших спектаклей БДТ последнего десятилетия. 

Спектакль продолжается 1 час 20 минут: тонкая пьеса, блестящая игра А.Б.Фрейндлих и яркое исполнение остальных ролей держат пристальное внимание зала все это время. 

Пьеса Ивана Вырыпаева кажется написанной иностранным драматургом — настолько она актуальна в сегодняшней России и настолько же непривычна для сегодняшних российских подмостков. Это пьеса о подлинной независимости мышления, освобождающей человека не только от шор общественных идеологий, но и от всех наносных привязанностей. Пьеса Вырыпаева — гимн Личности, которой тесны всякие рамки: семьи, класса, народа, родины, привычно понимаемого гуманизма — потому что все это слишком банально. Знаменитая писательница Улья Рихте противопоставляет всему этому Миф, ибо он реальнее того, что принято называть реальностью.  

Алиса Фрейндлих в роли писательницы просто замечательна. Она играет человека внутренне свободного, и это ей поразительно удается: сбивчивая речь, скрывающая под собой глубокую художественную мысль, искренние интонации, ирония, открытость всем окружающим, внутренняя детскость, проявляющаяся, например, в любви к невинным мистификациям. Ее культурный аристократизм и внутренняя свобода подчеркнуты скованностью всех остальных персонажей, поскольку все они принимают правила игры, навязываемые обществом, а она от них давно ушла. 

Collapse )

"Жизнь впереди". Премьера в БДТ, в главной роли Светлана Крючкова

18 июня, премьера

БДТ


После настоящего европейского театра смотреть спектакль в БДТ всегда трудно, а спектакль, поставленный Романом Мархолиа, — особенно. Потому что Роман Мархолиа отдаленно пытается быть похожим на «новый цирк»

Инсценировка глубоко гуманистического и по-французски «межкультурного» (не могущая забыть об Освенциме еврейка воспитывает мальчика-араба) произведения Ромена Гари перемежается разного рода музыкально-танцевальными номерами и цитатами из священного писания. Эффектные костюмы и видеопроекции, а также сложная декорация, делающая из сцены пароход — Ноев ковчег, что ли?  — не может скрыть главного: неудачную инсценировку и откровенно плохую режиссуру. Музыкальные номера (их качество оставим на совести Семена Мендельсона — артиста и по совместительству музыканта) живут своей жизнью, библейские цитаты (интересно, в чьем сознании они проступают — старой еврейки, чуть не убитой в Освенциме, или арабского мальчика, ею воспитанного?) — своей, а основная история — своей. 

Collapse )