Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

"Преступление и наказание" Константина Богомолова

2 февраля

Приют комедианта

Спектакль решен в камерном формате как серия монологов-диалогов. Пригласив нескольких больших артистов, режиссер добивается от монологической речи исключительного эффекта: слушать персонажей Достоевского по-настоящему интересно. Они говорят просто и доходчиво (бытовые интонации — принципиальная режиссерская задумка) — так, что местами пробирает настоящее человеческое сострадание.  Петербургская публика, обычно скучающая от классической простоты, слушает с большим напряжением и аплодирует после каждого монолога. 

Этому способствует и яркий выбор артистов. Раскольникова играет Дмитрий Лысенков, традиционно воспринимающийся публикой как стебок и ниспровергатель основ; Свидригайлова — Валерий Дегтярь, артист весьма разнообразный и сложный, Порфирия Петровича (и тут неминуемо возникает улыбка) — Александр Новиков, известный всей стране по роли Курочкина из «Тайн следствия», Мармеладова — Илья Дель, произносящий монолог просто блестяще: все ужимки и интонации пропойцы, но ни малейшего намека на дешевые штуки вроде заплетающегося языка или заплетающихся ног. Артисты молодые — Алена Кучкова (Пульхерия Александровна) и Мария Зимина (Дуня Раскольникова) тянутся за звездами и играют тоже очень хорошо, особенно Алена Кучкова, монологом которой начинается спектакль. 

Collapse )

"Из подполья: Ответ Достоевскому"

10 октября

Центр Ежи Гротовского и Томаса Ричардса (Понтедера, Италия) на сцене Театра Балтийский дом

Театральная олимпиада, фестиваль Балтийский дом


Томас Ричардс — режиссер этого спектакля и один из актеров, как бы управляющий всем происходящим на сцене, соединил тексты Достоевского (преимущественно «Записки из подполья», но немного процитировал и «Братьев Карамазовых») с ритуальными песнопениями — то ли африканскими, то ли спиричуэлс (жаль, что нам так и не объяснили, что это за музыка и на каком языке созданы тексты. Некоторые из песнопений перевели в титрах, некоторые оставили без перевода) и элементами театра абсурда. 

Поют артисты и сам режиссер очень хорошо, танцуют тоже, актерский ансамбль идеален. Впечатление мощное — преимущественно за счет энергетики языческого обряда. 

Collapse )

"Дон Кихот" в честь Рудольфа Нуреева. Новикова-Ким

8 октября

Мариинский театр


Мариинский театр порадовал звездной парой. Олеся Новикова, о которой обычно говорят как о лирической балерине, очень ярко выступила в этом не слишком лирическом балете. Ей не всегда хватает техники и девичьей стремительности (в вариациях первого акта на фоне стремительного Кима она несколько тормозит — что понятно), но в пантомиме и в железном апломбе ей нет равных. И общая культура танца замечательна. 

Ким с годами вырос в большого танцовщика, по-петербургски соединяющего внутренний огонь и аккуратность жеста, но местами слишком спешит, от этого недостает взвешенности и изыска. 

Все эти мелочи снимались ярким дуэтом и подлинной актерской игрой обоих солистов. Смотрел с большим удовольствием от начала до конца. 

И после Михайловского в конце прошлой недели — взгляд отдыхает на кордебалете и характерном танце. Настоящий балет настоящего мариинского уровня. 

Чайная

2 октября

Студия Мэн Цзинхуэя (Пекин) на сцене Театра Балтийский дом

Театральная олимпиада

Фестиваль Балтийский дом


Авангардный режиссер Мэн Цзинхуэй соединил в своем спектакле классику китайской литературы (пьесу Лао Шэ о чайной на окраине Пекина как о месте встреч разных судеб), собственные размышления о революции и эволюции, выжимку из «Сна смешного человека» Ф. Достоевского, песни и танцы, ориентированные на американскую музыкальную культуру. А также достижения мирового театра последних лет, от декламации обездвиженных актеров, просто сидящих на стульях и никак не вступающих во взаимодействие, до формалистского «как сделан спектакль» и обнажения всех приемов. Вертящееся колесо декорации кажется цитатой из спектакля одного из самых вдохновенных европейских режиссеров  Корнеля Мундруцо.

Все вместе создает интереснейший жизненный калейдоскоп, представляющий историю идей от древнего (дореволюционного) Китая до Китая послевоенного (даже японских коллаборационистов, официально —  изменников, предлагается рассмотреть и понять с человеческой точки зрения), от осторожной критики культурной революции и социалистических экспроприаций до гуманистического сознания европейски-ориентированного интеллигента. Если китайские интеллектуалы начали ставить такие спектакли, можно быть уверенным: коммунистической идеологии в Китае жить осталось недолго... 

"Волнение", пьеса Ивана Вырыпаева, в главной роли Алиса Фрейндлих

22 июня, 4-й спектакль премьеры (первый спектакль был в мае)

БДТ


Один из лучших спектаклей БДТ последнего десятилетия. 

Спектакль продолжается 1 час 20 минут: тонкая пьеса, блестящая игра А.Б.Фрейндлих и яркое исполнение остальных ролей держат пристальное внимание зала все это время. 

Пьеса Ивана Вырыпаева кажется написанной иностранным драматургом — настолько она актуальна в сегодняшней России и настолько же непривычна для сегодняшних российских подмостков. Это пьеса о подлинной независимости мышления, освобождающей человека не только от шор общественных идеологий, но и от всех наносных привязанностей. Пьеса Вырыпаева — гимн Личности, которой тесны всякие рамки: семьи, класса, народа, родины, привычно понимаемого гуманизма — потому что все это слишком банально. Знаменитая писательница Улья Рихте противопоставляет всему этому Миф, ибо он реальнее того, что принято называть реальностью.  

Алиса Фрейндлих в роли писательницы просто замечательна. Она играет человека внутренне свободного, и это ей поразительно удается: сбивчивая речь, скрывающая под собой глубокую художественную мысль, искренние интонации, ирония, открытость всем окружающим, внутренняя детскость, проявляющаяся, например, в любви к невинным мистификациям. Ее культурный аристократизм и внутренняя свобода подчеркнуты скованностью всех остальных персонажей, поскольку все они принимают правила игры, навязываемые обществом, а она от них давно ушла. 

Collapse )

"Гамлет" Льва Додина

9 февраля
Малый драматический театр

Продолжаю смотреть драму. Нашумевший спектакль Льва Додина "Гамлет" из серии "все звезды" (Гамлет - Данила Козловский, Гертруда - Ксения Раппопорт, Офелия - Елизавета Боярская, а также Игорь Иванов, Игорь Черневич, Сергей Курышев, Сергей Козырев) был поставлен весной 2016 года. Он еще сохраняет статус премьерного, но про него давно и по-разному говорит весь театральный Петербург. Одним словом, спектакль интригует еще до входа в зал.

Во-первых, этот спектакль не похож на обычные работы Додина. 2 часа 15 минут без антракта. Предельный лаконизм, краткостьсестраталанта. Во-вторых, вместо всем известного автора пьесы значится целый список использованных материалов: датский летописец Саксон Грамматик (сокращение С.Грамматик - неграмотно, ведь Грамматик - не фамилия, а прозвище по профессии; советуем исправить на сайте и в программке), автор английских исторических хроник XVI века Рафаэль Холиншед, Б.Л.Пастернак (вероятно, имеется в виду его перевод Шекспира) и, наконец, сам Шекспир. В-третьих, количество действующих лиц существенно сокращено, так что ожидаешь какой-то непривычной камерности - хотя, чисто теоретически, можно представить себе "Гамлета" и в качестве моноспектакля.
Оформление зала тоже необычно. Заходишь - и не оставляет ощущение, что в театре ремонт. Пол на сцене разобран, кресла первого ряда завешены полиэтиленом, а декорация Александра Боровского - это трехэтажные леса, закрытые, как положено, полиэтиленовыми полотнищами. С одной стороны, перед нами инсталляция на тему "Порвалась связь времен..."; с другой - как выяснится с первых минут спектакля - действительно, ремонт, затеянный в Эльсинорском замке после смерти старого короля. А посреди сцены торчат три лестницы - наброском к уже совершившемуся распятию, когда тела сняты, а кресты убраны.

Артисты играют в зале, перед первым рядом и в проходах - сцена-то разобрана. От этого камерность действия и вовлеченность зала в происходящее достигает роковой черты - еще чуть-чуть и игра перейдет в хеппенинг, требующий включения зрителя, но эту черту Лев Додин всегда умеет не перейти. Все три двери, ведущие из фойе в зал, время от времени раскрываются и впускают внутрь героев. За пределами зала играет громкая музыка, там танцуют и веселятся - и театрально-сценическое пространство ширится вокруг нас и намечает выходы в жизнь. Здесь, в темном зале, среди разобранных полов и снятых стен, возникает пространство медитации и меланхолии. Оттанцевав первый танец с Гертрудой, Гамлет вспоминает об умершем отце и больше танцевать уже не будет. Гертруда постепенно, не сразу, но все глубже и глубже понимает, что ее любимый сын никак не может разделить ее новое супружеское счастье - и сыном нужно пожертвовать, другого выхода нет. Когда она поймет это окончательно и согласится отправить Гамлета в Англию (чтоб его там тихо убили - все это знают, хотя вслух ничего не произнесено), мы вдруг увидим, как из молодой цветущей женщины она превратилась в злобную старуху - усиливает это осознание сдернутый и больше не надеваемый парик. Значительно более простую метаморфозу претерпевает новый король: он хочет любить с трудом добытую женщину, а под ногами мешается ее сын и, по совместительству, его собственный племянник. Король-дядя пытается сыграть хорошего отца, но вскоре просто начинает беситься. Наконец, Офелия, которую в первый час спектакля Гамлет вроде бы любит, довольно скоро превращается в вечно плачущую барышню, которая заранее знает, что будет брошена, постоянно говорит об этом, портит все радости любви и действительно добивается своего: Гамлет ее бросит. Среди всех этих страстей невозмутимо ироничен Полоний (он в спектакле брат Офелии, слит с отсутствующим Лаэртом), как и положено всегда готовому на любой компромисс, незаменимому и всепонимающему царедворцу. Он одновременное воплощение цинизма, здравого смысла и совести, которая рано или поздно просыпается у всех персонажей. Станислав Никольский очень тонко играет эту роль.

Спектакль не случайно укладывается в 2 часа 15 минут. Трагедия Шекспира спрессована в спектакле Додина, потому что всем известна и без того. Она хорошо известна и героям, которые вынуждены в очередной раз ее играть, - они знают все заранее и постоянно рефлексируют по поводу ситуаций, в которые попали. Все они, начиная с Гамлета, философски-ироничны; все они комментируют шекспировский текст; комбинируют разные переводы; добавляют интертекст - фразочки из других шекспировских и нешекспировских пьес (замечательно звучит фраза леди Макбет "Кто б мог подумать, что в старике окажется столько крови" - в устах Гертруды, которая уже перестала отпираться и почти призналась в преступлении); осуждают и обсуждают шекспировский пафос с точки зрения быта и здравого смысла (не менее замечателен, например, комментарий Гертруды по поводу потной постели, о которой декламирует Гамлет: пора бы знать, говорит она, что люди всегда потеют, когда занимаются этим). Самые известные тексты помещены в совершенно непривычные контексты - например, "Быть или не быть..." Гамлет читает, вылезая из-под сцены, где у него только что был бурный секс с Офелией. Зал улыбается, но это философский смех. Соединить разного рода интертекст позволяет общая атмосфера светского (придворного? театрального? интеллигентского? гламурного?) общения, который создает постоянная перемена поэзии и прозы (собственно, вполне шекспировский прием), вечного и временного (тоже шекспировский прием), философского и телесного (тоже вполне по-шекспировски). Костюмы героев ориентированы на современность: у короля и королевы - как для гламурного сборища, у Гамлета - как для молодежной тусы, у Офелии тоже для тусы, но бедненько и попроще. На Полонии - вариант делового костюма (он ведь в замке служащий), но с претензией на бытовое удобство (он ведь почти член семьи). А еще на короле, королеве и Офелии - футболки с фотками и трэшевыми девизами на заказ: "I am the King", "He is my King", "He is my prince". На Гамлете футболка посложнее - с разъятой собственной головой, переходящей в голову убитого отца.
Комментируя Шекспира, сбиваясь, совершая какие-то неожиданные поступки (например, Клавдий вдруг психанет и убьет Офелию), герои наполняют жизнью всю эту рефлексию по поводу Шекспира. Горацио, Марцелл и Бернардо превратятся в странствующих актеров, а затем в могильщиков (обе роли они играют одинаково статично, стоя на лестницах между мирами). Во время представления пьесы (знаменитый театр в театре), которую Гамлет сочиняет прямо на наших глазах, чиркая в книжке ручкой и вырывая ненужные страницы, все пятеро обитателей замка усядутся в первый ряд и будут - каждый по-своему - реагировать. Одно удовольствие смотреть спектакль сбоку, когда видишь лица персонажей, сидящих в первом ряду. Это тончайшая индивидуальная игра и при этом - совершенно без слов - замечательный актерский ансамбль. Актеры, естественно, играют не какое-то там "Убийство Гонзаго", о нем сказали и забыли, они играют шекспировского "Гамлета" перед героями "Гамлета". Ощущение откровения. Нужно ли говорить, что, поговорив с Полонием об игре на флейте, Гамлет выйдет с флейтой и заиграет на ней? Этого уже ожидаешь, и радуешься, что угадал. Рефлексия создается на наших глазах, и мир с его бесчисленными смыслами вырастает на наших глазах - как расширялось на наших глазах театральное пространство в начале спектакля, выплескиваясь на улицу Рубинштейна. Персонажи пьесы не просто проживают перед нами свои сложные чувства, они творят и осмысляют сами себя, как гегелевский Абсолютный Дух.

Спектакль Льва Додина кажется настоящим прорывом. Театр Додина всегда был рассчитан на зрителя образованного, культурного, разбирающегося. Но здесь мастер поднялся на совершенно новый уровень: это не спектакль, это динамика смыслов, ворвавшаяся из жизни и возвращающаяся в жизнь. Гертруда, Клавдий и сам Гамлет сами сходят по лестницам в могилы, потому что другого выхода нет. Хоть Клавдий и произнесет (без энтузиазма, по необходимости) "Не пей вина, Гертруда", королева все равно хлебнет из фляжки. Приближаясь к финалу, спектакль вдруг вбирает в себя заодно и "Бориса Годунова" с его философией истории. Оказывается, король и королева хотели, как лучше: перестать воевать с соседями, проветрить Данию, начать жить по-людски. Но получилось, как всегда, ибо там, где зло единое случайно завелось... Ну, дальше сами знаете. И в финале солдафон Фортинбрас читает с экрана телевизора обращение к народу о том, что берет на себя долг восстановления государственного порядка. Одним словом, народ безмолвствует.

Трудно выделить в этом общем действе отдельные актерские работы - так все неразделимо хороши. Но уж если выделять - то совершенно замечательна Ксения Раппопорт в роли Гертруды. Она, пожалуй, перетягивает на себя центр спектакля. Ее и боишься и жалеешь по-настоящему, да и наиболее глубокая рефлексия исходит от нее. Она не только чувствует, она и мыслит на сцене.
Что касается режиссерской работы Льва Додина, то мне кажется, это лучший его спектакль за те четверть века, которые я внимательно слежу за его творчеством.

"Сказка о царе Салтане" с Альбиной Шагимуратовой

16 ноября
Мариинский театр

Альбина Шагимуратова очень хороша в партии Царевны Лебедя. Пожалуй, ни разу не вспомню, чтобы переливы, выписанные Римским-Корсаковым для Забелы-Врубель, так выпевались современным сопрано. Беда, собственно, в том, что и театры и зрители давно перевели "Сказку" в разряд детских опер. А ведь в свое время она таковой не считалась. Чего стоит, например, звучащее как заклинание трех ведьм-злодеек: "Родила царица в ночь Не то сына, не то дочь...". Или диалог скоморохов со Старым дедом в первом действии. Это почти реконструкция славянского язычества - продолжающая славянскую тему "Снегурочки". Серьезная музыка, не лишенная иронии.

Судьба детского утренника постигает этот спектакль, даже если его дают вечером. Во-первых, в зале полно детей, некоторым из них гнусные родители позволяют разговаривать в полный голос на протяжении всего спектакля. А самые гнусные родители и отвечают детям так же громко. Падение общей слушательской культуры более всего заметно именно тут. Как бы замечательно ни пели исполнители, мы не услышим их по-настоящему из-за фона. Во-вторых, оркестр под управлением Павла Смелкова (наверное, длинному ухоженному хвосту этого дирижера очень завидуют молодые мамы) неплохо звучит во время оркестровых номеров, но вместе с вокалистами или хором оставляет желать лучшего. В-третьих, на "Сказку" нужен настоящий певческий ансамбль. Как бы ни хороша была Лебедь, но без хорошего Гвидона (они почти все время поют вместе) наслаждаться ее пением трудно. Нам в качестве Гвидона был дан судьбою все тот же Дмитрий Воропаев, резкий вымученный тенор которого убивал изысканный голос Шагимуратовой. Из остальных певцов можно выделить Елену Витман (Бабариха) с хорошей меццовой школой и Марию Баянкину (царица Милитриса), обладающую профессиональной болезнью мариинских сопрано: красивая середина, пискляво-кричащий верх.

Одним словом, одно участие Шагимуратовой не спасает "Сказку о царе Салтане". Не подготовить ли Мариинке настоящий парадный спектакль, со звездами в нескольких вокальных партиях - в рамках патриотической кампании? А от Альбины Шагимуратовой, которой низкий поклон за внимание к русской опере, очень ждем Людмилу на Мариинской сцене.

Люблю тебя, Петра творенье

18 июня
Михайловский театр
(Премьера балета - 25 мая)

Михайловский театр бросил вызов Мариинскому и поставил свой вариант легендарного балета "Медный всадник". Но пошел другим путем - пригласил знаменитого американского хореографа Лара Любовича для создания оригинальной хореографии, без оглядки на российские традиции. А Любович выбрал другую музыку - не балетную, а симфоническую: Третью симфонию того же Глиэра. Однако ничего не помогло.
Если "Медный всадник" Мариинского театра - настоящий "большой балет" эпохи развитого социализма с неудачно доставленными кусками, то "ЛТПТ" - даже не балет, а полная профанация балета, надувательство широкого зрителя в духе Остапа Ибрагимовича Бендера (стоит за углом - выйдя из театра, направо и еще раз направо). Лауреат самых престижных мировых балетных премий; хореограф, работавший с крупнейшими балетными труппами мира, включая ABT, NYCB, NDT, Парижскую оперу, Датский королевский балет, в случае с Михайловским театром ограничился откровенной халтурой. Не знаю, на каком языке и с какой степенью подробности Лар Любович читал поэму Пушкина - программка утверждает, что именно он автор всего замысла и всего либретто - но понял он поэму так, как ее было принято читать в советской школе: поэма про "маленького человека". Это банальное толкование Лар Любович перенес на сцену с помощью столь же банальных балетных приемов. Он выпустил на сцену Пушкина, с бакенбардами, пером и блокнотиком. С этим пером и блокнотиком поэт Пушкин, странное дело, умудряется выполнять арабески и некоторые другие балетные па, без которых широкий зритель не мыслит себе балетный спектакль. С этим же блокнотиком Пушкин бродит под ливневым дождем и знай себе строчит, а в это время на заднике при помощи видеопроекций дождь заливает Дворцовую площадь, выложенную почему-то мраморными плитами. Чуть позднее на заднике будет тонуть Исаакиевский собор куполом вниз (Исаакиевский собор, который только строился в момент наводнения 1824 года - см. мариинский "Медный всадник", там все точно), а заодно и Петропавловка, и еще несколько архитектурных символов Петербурга.
Еще на сцене есть Евгений - герой, созданный Пушкиным. Пушкин надевает на вышедшего на сцену героя сюртук - необычайная глубина хореографической идеи не поддается комментарию. А потом начинает направлять героя туда и сюда - прежде всего, разумеется, к Параше. Двух главных героев сопровождает 16 человек в сером. Поначалу они не пойми кто, а потом, ближе к концу первого акта окажется, что это - да, наш умный зритель - таки волны, привет Юрию Смекалову. Они, во-первых разделят Евгения и Парашу, причем Евгения занесут на мраморного льва (только не посадят, а положат - так, видно, эффектнее), а Парашу уложат на пол и утащат за ноги за сцену. Оригинальная метафора, не правда ли?
Когда после 25 минут опускается занавес, понимаешь только одно: смотреть еще 25 минут второго акта нет никакой возможности, и так уже тошнит. Более всего жалко тех, кто повелся на слово "балет" на афише и купил билеты за несколько тысяч рублей. Примерно столько же стоит "Жизель" или настоящие балеты Начо Дуато.
Одним словом, вслед за оперой, умер балет Михайловского театра. Оказалось, что для этого нужно не так и много: убрать из театра приму (Наталья Осипова) и хореографа (Начо Дуато).

Шерлок Холмс в Балтийском доме

20 мая
Премьера

Балтийский дом умеет создавать атмосферу. Яркое украшение фойе на темы произведений о Холмсе (плакаты и декорации на лестнице и перед залом, специальные ширмы для фотографирования, портреты игравших Холмса артистов и пр.), создающее соответствующую атмосферу представление перед спектаклем, английский чай "Гринфилд" с пирожными для всех желающих.
Мюзикл о Холмсе тоже прежде всего "атмосферный". С поднятия занавеса спектакль по-настоящему поражает - мощной и технически-сложной декорацией, роскошными и стильными костюмами, изысканной стилизацией викторианской эпохи. Постановку Игоря Коняева отличает не только роскошь стилизаций, но и многоплановость рефлексии по отношению ко всей громадной холмсиане. Во-первых, знаменитая дедукция Холмса решена, скорее, в плане народной анекдотической традиции (вплоть до фразы "Элементарно, Ватсон", которую произносит Холмс с рефлектирующей улыбкой), чем в пафосно-драматической стилистике Конан-Дойла. Во-вторых, сюжет с компрометирующими письмами, хорошо известный всем советским зрителям по одному из фильмов Игоря Масленникова, переложен нетрадиционным образом: Ирен Адлер, потенциальная возлюбленная Холмса, передана некоему Джеймсу Ларраби и превращена в пошленькую авантюристку-неудачницу; профессор Мориарти из страшного короля преступного мира переведен на уровень капризного бармалея; решение Холмсом сложной задачи подано в духе Штирлица - он всегда выкрутится и всегда все знает наперед. И самое главное: сюжет о Шерлоке Холмсе лишен традиционных черт детектива; перед нами Шерлок Холмс - супер стар. Суть спектакля не в распутывании детективной интриги, а в новой презентации старых героев, с музыкой и песнями - даже Холмс поет. С этой точки зрения и любовный хэппи-энд (для которого специально написан финальный музыкальный номер) смотрится совершенно логично.
Общая задача спектакля вызывает и нетрадиционные решения главных ролей: Шерлок Холмс в исполнении Владаса Багдонаса - это добрый старый дедушка, не стареющий душой и с молодых лет приколист. Роль доктора Ватсона (Константин Анисимов) несколько затерта Холмсом - по-видимому, такова режиссерская задумка: довести до логического конца изначально фоновый персонаж. Профессор Мориарти (Леонид Алимов) - традиционный гангстер современного кино: очень амбициозен, но ничего не умеет; целиком зависит от технических изобретений, которыми напичкана его жизнь и голова в неснимаемом шлеме. И только миссис Хадсон (Татьяна Пилецкая) играет вполне традиционно, но и она, в отличие от Рины Зеленой, полна жизнерадостности и иронии. Даже лакеям, оказывающимся помощниками Холмса, режиссер придумал яркие танцевально-гимнастические па и по несколько смешных запоминающихся реплик.
Перед нами карнавальный спектакль - где все то и не то, полный смешных шуток над традиционным восприятием традиционного сюжета, лучащийся иронией и хорошим настроением. Хорошая музыка в узнаваемом стиле Раймонда Паулса добавляет карнавальных ощущений. А игра Багдонаса делает Холмса столь многоплановым, что до конца не ясно, к чему это все приведет. Одним словом, смотрите нового Холмса - совершенно не похожего ни на Василия Ливанова, ни на Бенедикта Камбербэтча.

Ферруччо Фурланетто в опере "Дон Кихот"

11 февраля
Мариинский театр

Можно сказать, что Ферруччо Фурланетто регулярно поет Дон Кихота в Мариинском театре. Все начиналось с концертного исполнения в Концертном зале, потом еще одного, а затем в 2012 году на исторической сцене был поставлен спектакль, по сути, именно на Фурланетто.
Эту постановку (режиссер Яннис Коккос, художники по костюмам - Яннис Коккос и Паола Мариани) раньше видеть не доводилось. Удачно решение с открытой книгой, которая ездит по сцене, не менее удачна идея карнавала, которая организует всю постановку и дает толчок для разнообразия костюмов.
Что касается вокала, то лучшим на моей памяти "Дон Кихотом" был самый первый - 17 февраля 2010 года. Повторения (одно из них, примерно через год, я тоже слушал) были попыткой улучшить хорошее: выходило, как обычно в таких случаях бывает - наверное, и на премьеру спектакля в 2012-м я не пошел из этих соображений. И в этом спектакле (годы-то идут) голос Фурланетто сильно потерял в красоте и напевности (серенада для Дульсинеи раньше выходила завораживающе, теперь же просто пропевается), потерял и в мужественной силе (сцена с мельницами - едва ли не самая красивая тема оперы - прошла довольно блекло; больше в оркестре, чем в голосе). Класс и артистизм, конечно, никуда не уходят: лучше всех вышла сцена смерти Дон Кихота. Юлия Маточкина (Дульсинея) несколько проигрывает Анне Кикнадзе (пела концертные исполнения): удачно выпетые фразы соседствуют у нее с фразами глухими, нечеткими, размытыми. Неизменный Санчо Панса Андрей Серов, похоже, так и останется артистом одной роли. Причем роль эту он изрядно заиграл. Оркестр под управлением Кристиана Кнаппа звучит хорошо, певцам помогает; хор хорош, как всегда. Спектакль, в целом, не без приятности, но и без прорыва - воспоминание о 2010-м годе.