Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

"Собачье сердце" Максима Диденко

18 января

Театр «Приют комедианта»


В прошлом сезоне ряд петербургских театров  отметил столетие Октября той или иной постановкой. «Приют комедианта» вернулся к постреволюционной классике — самой знаменитой повести Михаила Булгакова. Повести-рефлексии, которая в 1925 году пыталась осмыслить итоги революции и по этой причине так и не была опубликована при жизни автора. Публикация «Собачьего сердца» (и практически сразу поставленный фильм Владимира Бортко) стала важнейшим событием перестройки и новой рефлексией по поводу советского наследия. От спектакля Максима Диденко мы ожидали рефлексии третьего уровня — то есть переосмысления булгаковского взгляда на революцию, брошенного из нэповской эпохи, а затем и того грандиозного эффекта, который произвели повесть и фильм на население позднего СССР. 

Спектакль довольно интересен. Даже тем, кто помнит яркие булгаковские диалоги, переведенные в сферу массового сознания фильмом (часть зала, разумеется, смеется над самим текстом — потому что никогда раньше его не слышала), следить за происходящим на сцене отнюдь не скучно. 

Все начинается с Совы, которая монотонным голосом зачитывает булгаковский текст. Текст этот отчасти переводится на стены квартиры-кабинета Ф.Ф.Преображенского. Построение сцены не тривиально: это то ли кабинет Фауста (в стеклянном шкафу полно черепов, а один из них даже окажется на обеденном столе), то ли футуристическая капсула, в которой производится гомункулус, то ли операционная. 

Collapse )

"Дом, который построил Джек" Ларса фон Триера

По многочисленным пожеланиям трудящихся — несколько слов о новом фильме фон Триера, который я все же успел посмотреть на экране. Ибо идет он в Петербурге, надо думать, последние дни. 

Это явно не лучший фильм режиссера. 

Сначала кажется, что Ларс решил показать Квентину, как надо снимать кровавое кино — с шутками и прибаутками, но без гламура и политкорректности. И, конечно, строго с плеча, как велит Догма (что, кстати, в фильмах об убийствах очень к месту с психологической точки зрения). Впрочем, известная запись Гленна Гульда, играющего Баха, — с великим пианистом, похоже, ассоциирует себя главный герой — почти сразу заставляет вспомнить, что перед нами не какой-то там американский ковбой, а самый что ни на есть европейский интеллектуал, очень дорожащий собственными тараканами, не говоря уж о скелете в шкафу (точнее, куче трупов в большом помещении-рефрижераторе, куда герой Мэтта Диллона приходит отдыхать от несовершенства внешнего мира). Культурологическая метафоричность, которой пронизан фильм, начиная с самого названия — английского детского стишка, вошедшего в плоть и кровь европейской культуры, выдает позднего Триера времен «Антихриста» и «Меланхолии».  С этим сопряжена нарочитая физиологичность, давно свойственная режиссеру (уже в «Рассекая волны» это сильно поражало), но особо выплеснувшаяся последними откровениями «Нимфоманки». Цитатами из своих предыдущих фильмов фон Триер наполнит один из последних эпизодов. 

Collapse )

Шерлок Холмс в Балтийском доме

20 мая
Премьера

Балтийский дом умеет создавать атмосферу. Яркое украшение фойе на темы произведений о Холмсе (плакаты и декорации на лестнице и перед залом, специальные ширмы для фотографирования, портреты игравших Холмса артистов и пр.), создающее соответствующую атмосферу представление перед спектаклем, английский чай "Гринфилд" с пирожными для всех желающих.
Мюзикл о Холмсе тоже прежде всего "атмосферный". С поднятия занавеса спектакль по-настоящему поражает - мощной и технически-сложной декорацией, роскошными и стильными костюмами, изысканной стилизацией викторианской эпохи. Постановку Игоря Коняева отличает не только роскошь стилизаций, но и многоплановость рефлексии по отношению ко всей громадной холмсиане. Во-первых, знаменитая дедукция Холмса решена, скорее, в плане народной анекдотической традиции (вплоть до фразы "Элементарно, Ватсон", которую произносит Холмс с рефлектирующей улыбкой), чем в пафосно-драматической стилистике Конан-Дойла. Во-вторых, сюжет с компрометирующими письмами, хорошо известный всем советским зрителям по одному из фильмов Игоря Масленникова, переложен нетрадиционным образом: Ирен Адлер, потенциальная возлюбленная Холмса, передана некоему Джеймсу Ларраби и превращена в пошленькую авантюристку-неудачницу; профессор Мориарти из страшного короля преступного мира переведен на уровень капризного бармалея; решение Холмсом сложной задачи подано в духе Штирлица - он всегда выкрутится и всегда все знает наперед. И самое главное: сюжет о Шерлоке Холмсе лишен традиционных черт детектива; перед нами Шерлок Холмс - супер стар. Суть спектакля не в распутывании детективной интриги, а в новой презентации старых героев, с музыкой и песнями - даже Холмс поет. С этой точки зрения и любовный хэппи-энд (для которого специально написан финальный музыкальный номер) смотрится совершенно логично.
Общая задача спектакля вызывает и нетрадиционные решения главных ролей: Шерлок Холмс в исполнении Владаса Багдонаса - это добрый старый дедушка, не стареющий душой и с молодых лет приколист. Роль доктора Ватсона (Константин Анисимов) несколько затерта Холмсом - по-видимому, такова режиссерская задумка: довести до логического конца изначально фоновый персонаж. Профессор Мориарти (Леонид Алимов) - традиционный гангстер современного кино: очень амбициозен, но ничего не умеет; целиком зависит от технических изобретений, которыми напичкана его жизнь и голова в неснимаемом шлеме. И только миссис Хадсон (Татьяна Пилецкая) играет вполне традиционно, но и она, в отличие от Рины Зеленой, полна жизнерадостности и иронии. Даже лакеям, оказывающимся помощниками Холмса, режиссер придумал яркие танцевально-гимнастические па и по несколько смешных запоминающихся реплик.
Перед нами карнавальный спектакль - где все то и не то, полный смешных шуток над традиционным восприятием традиционного сюжета, лучащийся иронией и хорошим настроением. Хорошая музыка в узнаваемом стиле Раймонда Паулса добавляет карнавальных ощущений. А игра Багдонаса делает Холмса столь многоплановым, что до конца не ясно, к чему это все приведет. Одним словом, смотрите нового Холмса - совершенно не похожего ни на Василия Ливанова, ни на Бенедикта Камбербэтча.

Фестиваль Film Noir

17-27 февраля
Киноцентр "Родина"

Вот и пришло в Петербург кино, спасибо Генконсульству США. Программа фестиваля, по-видимому, собрана консулом по культуре и связям с прессой, увлеченным кино. Отсюда и минусы и плюсы.

Во-первых, довольно странно, что знакомство Петербурга с американским кино (а скажем прямо, город в целом вообще не знает, что это такое; у нас уже больше 10 лет - с момента, как сгорел кинотеатр "Спартак" - перестали кино показывать) начали с film noir. Вот обещали осенью программу фильмов Орсона Уэллса - так с нее бы начать.
Во-вторых, выбор фильмов довольно странный. "Мальтийский сокол" - это понятно. Показывали его, впрочем, вторым. На открытии демонстрировали "Сансет бульвар", вся фишка которого в том, что второстепенных персонажей исполняют звезды немого кино во главе с Бастером Китоном. Ну и что? Есть фильм, в котором Китон играет нацистского генерала, который все время молчит, - куда интереснее.
Большая часть названий для меня оказалась неинтересной. Но вот "Убийство" ("The Killing") Стэнли Кубрика (консул объяснил нам перед просмотром, что "The Killing" следует понимать как "большой куш", спасибо ему за это) - фильм выдающийся. Весь остальной нуар блекнет на его фоне. "Чайнатаун" Романа Полански - уже неонуар. Цвет у фильма скорее рыжий, чем черный. Не знаю, зачем его запихнули в эту программу (вероятно, из-за Джона Хьюстона, сыгравшего одну из ролей. Хьюстон явно нравится господину консулу). Тем более не знаю, почему фестиваль завершается фильмом 1995 года.

В "Мальтийском соколе" нуар интересен тем, что он еще не сложился. Постоянная рефлексия, ирония по поводу развертывающегося сюжета, игра на серьезности-несерьезности делают его очень, я бы сказал, современным. Особенно интересно смотреть "Сокола", уже посмотрев Тарантино. Если в 1941-м была пред-ирония, то у Тарантино уже пост-ирония.
Кроме того, в "Соколе" видно, насколько хорош Хэмфри Богарт как актер.

"Убийство" (точнее, "Большой куш") Кубрика делает из нуара большое кино. Масштабные съемки ипподрома, с которых начинается фильм и которые повторяются несколько раз (причем повторяются именно одни и те же кадры - если это сделано из экономии, то броский прием получился случайно), в соединении с мощной музыкой, создают ощущение античного размаха и античного же рока. Скачки с их упоением скоростью накладываются на историю ограбления, в котором все расчитано по минутам. Гибель всех участников удачного и одновременно рокового ограбления характерно разрешается в финале: судьба как бы показывает нам абсолютную удачу, которая могла выпасть на долю главного героя, - и та же удача (главный герой неожиданно получил все украденные деньги, ему не надо делится ни с кем, ибо все остальные мертвы) приводит к последнему фиаско.
Выстроенность кадров и завораживающую простотой красоту картинки не обсуждаю, ибо глупо хвалить Кубрика.

"Чайнатаун" Поланского интересен только лихо закрученным сюжетом и сразу несколькими фишками, одна из которых - появление Джона Хьюстона в роли главного злодея. Другая: брутальный Джек Николсон треть фильма ходит с уродующей его повязкой на носу. А нос ему изуродовал лично Полански, появившийся только в одном эпизоде - специально для этого. Ну и наконец, действие фильма происходит совсем не в Чайнатауне - только в финале (сделанном скорее по-европейски, чем по-американски) герои попадут в Чайнатаун. Крупные планы Николсона на широком экране и эдакая изысканная сдержанность актерской игры - вот и все, чем запоминается фильм. Впрочем, среди питерской зимы приятно посмотреть на почти вечное лето и лос-анджелесскую засуху.

Однако, несмотря на все минусы программы, приветствую организаторов фестиваля. Во-первых, честь и хвала им за грамотную раскрутку и жуткие аншлаги. Во-вторых, большое спасибо за кино на кинопленке. В третьих, молодцы, что оставили фильмам оригинальный звук (перевод шел титрами, а не гнусавым студенческим, не очень понимающим текст голосом - как бывало раньше). Даст бог, и Уэллса нам покажут.

Троянцы, Мариинский театр

4 июня
Насколько не люблю Гергиева-дирижера, настолько же уважаю Гергиева-менеджера. С "Троянцами" и многим прочим в реперутаре Мариинки надо отдать ему должное. Маэстро ставит в Петербурге оперы, которые никогда раньше на этой сцене не шли. Честь ему и хвала.
Кроме того, именно в такой ("красивенькой") музыке Гергиев, на мой взгляд, звучит неплохо - если отключит усилок. В меру погрохотав в первой части, маэстро отключил усилок на второй, и стало очень прилично.
Постановка (Карлуш Падрисса), с одной стороны, недорогая, с другой - претенциозная. Троянская война и скитания Энея по миру ассоциированы со "Звездными войнами". Идея совсем не плохая, но ей не хватает радикализма. Соотношение четко обозначено в костюмах, а вот декорации каждый раз - то и не то. Видеоряд часто вообще отторгается музыкальным текстом (вообще, как кажется, в Мариинском театре видеоряд - слабое место постановок: начиная от провалившегося "Золотого века", продолжая еще не провалившейся "Анной Карениной", теперь вот тут). Например, на планете Карфаген почему-то на заднем плане вдруг появляется лондонская улица с хорошо узнаваемыми двухэтажными автобусами. Да и какие автомобили могут быть на планете Карфаген! Если все в футуруме, зачем вдруг это ретро?
Есть и удачные режиссерские находки. Во время любовного дуэта Энея и Дидону медленно, но верно привязывают к каким-то металлическим устройствам, которые вот-вот готовы воспарить, но так и не воспарят над сценой. Вспоминаются традиционные шутки про секс в кино о будущем - при помощи таблеток, устройств и так далее, без всякой грязной физиологии. Когда же над сценой поднимается Меркурий в космическом судне и грозно поет "Италия!" трудно сдержать улыбку. Ирония необходима в таком пафосном представлении - в первой части ее даже как-то маловато.
Танцы, поставленные Эмилем Фаски, тоже хороши - с легкой иронией, но, в то же время, с легким африканским колоритом. Карфаген все-таки. Простенько и со вкусом, музыку слушать не мешают.
Однако при том, что "Звездные войны" проведены на сцене не до конца (как бы с извинениями за попсовость), добавляются какие-то лишние вещи. Например, отсылки к "Матрице" в видеоряде и ноутбуках, которые герои держат в руках. Зачем?
Ужасы при съедении Лаокоона и при взятии Трои все сводятся к старой фразе Толстого "Он пугает, а мне не страшно". Особенно становится забавно, когда нехуденькая Кассандра повисает в воздухе на тросах, чуть не рвушихся под ее весом. На такой иронический эффект постановщик, наверное, не рассчитывал.
Импортировать солистов из-за рубежа - идея хорошая. Надо только применять ее так же радикально, как в Михайловском театре: импортировать сразу всех. К Энею хорошо бы еще добавить Кассандру и Дидону. А то второстепенные персонажи звучат вполне на мировом уровне (Хореб - Алексей Марков, Нарбал - Юрий Воробьев), а главные герои - доморощенно. Есть такое чудо под названием "русское сопрано".
От Лэнса Райана ожидал большего. Первое, что приходит в голову, - старое определение, применявшееся в свое время и к Марусину, и к Галузину - "вытянутый баритон". Причем Райан ближе молодому Галузину - с легкой хрипотцой и резкими рывками к верхним нотам. Тоже "гергиевский певец" - голос сильный, оркестр перекрикивает. Тембр какой-то неясный. Впрочем, возможно, не его партия. Надеюсь, у нас будет еще возможность послушать Райана в Вагнере.

Серьезный человек (A Serious Man). Реж. Джоэл и Итан Коэны

Кинотеатр "Аврора" единственный в Петербурге показывает новый фильм братьев Коэнов.

Поначалу кажется, что Коэны потихоньку выходят в тираж. Чувство это подкрепляет нарочитое обилие цитат из прошлых фильмов Коэнов: визиты к рабби Маршаку очень напоминают визиты к знаменитому главе адвокатской фирмы ("Невыразимая жестокость"), постаревший Джордж Клуни в роли адвоката по бракоразводным процессам - явная улыбка из того же фильма, неожиданный развод и страстная соседка отдают фильмом "После прочтения сжечь"; неясная граница между сном и реальностью отдает "Большим Лебовски" и так далее.
Новое, пожалуй, - это ирония над жизнью еврейской общины и вообще над еврейской темой (в прошлом Коэны достаточно иронизировали и над христианством). Постоянные переспросы в тех случаях, когда речь идет о ритуале или особом быте (на третьем зал начинает радостно хмыкать) , венчает диалог главного героя с младшим раввином:
- Жена хочет получить гет.
-Что? А, гет. Простите, продолжайте.
Градация, состоящая из трех раввинов, замечательна. У каждого из трех свой прикол. Младший раввин повернут на парковке, средний рассказывает всем о послании Господа на зубах гоя, старший (как самый дорогой попугай из анекдота) ничего не говорит, но только думает. А когда, наконец, соберется что-то сказать,то расскажет мальчику о его любимой музыкальной группе, но собьется.
Все это тонко-забавно, но поначалу кажется, что ничего нового Коэны нам так и не сказали. Пока не вспомнишь про очень интересный пролог - из давней еврейской жизни. В "Серьезном человеке" Коэны удачно и органично соединили два своих жанра: страшную жизнь (типа "Фарго") и философскую комедию (типа "Большого Лебовски" или "Несравнимой жестокости"). Тема комедии - "пришла беда, открывай ворота". Что очень странно, согласитесь, для комедии. Вот именно так и проявляется в новом фильме трагическое мировоззрение Коэнов. Совсем не постмодерновое по природе. А идущее из тех времен, когда чудесное было частью быта.
Иронико-трагического взгляда не хватает главному герою, пытающемуся при помощи трех раввинов, двух адвокатов и одной соседки осмыслить цепь жизненных неудач, которые вдруг на него обрушились. Торнадо, которым заканчивается фильм, в этом отношении и последняя беда, и последняя ирония.
Но "Бартон Финк" был удачнее. Это, правда, можно сказать после каждого фильма знаменитых братьев.