Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

"Сказка о царе Салтане" с Альбиной Шагимуратовой

16 ноября
Мариинский театр

Альбина Шагимуратова очень хороша в партии Царевны Лебедя. Пожалуй, ни разу не вспомню, чтобы переливы, выписанные Римским-Корсаковым для Забелы-Врубель, так выпевались современным сопрано. Беда, собственно, в том, что и театры и зрители давно перевели "Сказку" в разряд детских опер. А ведь в свое время она таковой не считалась. Чего стоит, например, звучащее как заклинание трех ведьм-злодеек: "Родила царица в ночь Не то сына, не то дочь...". Или диалог скоморохов со Старым дедом в первом действии. Это почти реконструкция славянского язычества - продолжающая славянскую тему "Снегурочки". Серьезная музыка, не лишенная иронии.

Судьба детского утренника постигает этот спектакль, даже если его дают вечером. Во-первых, в зале полно детей, некоторым из них гнусные родители позволяют разговаривать в полный голос на протяжении всего спектакля. А самые гнусные родители и отвечают детям так же громко. Падение общей слушательской культуры более всего заметно именно тут. Как бы замечательно ни пели исполнители, мы не услышим их по-настоящему из-за фона. Во-вторых, оркестр под управлением Павла Смелкова (наверное, длинному ухоженному хвосту этого дирижера очень завидуют молодые мамы) неплохо звучит во время оркестровых номеров, но вместе с вокалистами или хором оставляет желать лучшего. В-третьих, на "Сказку" нужен настоящий певческий ансамбль. Как бы ни хороша была Лебедь, но без хорошего Гвидона (они почти все время поют вместе) наслаждаться ее пением трудно. Нам в качестве Гвидона был дан судьбою все тот же Дмитрий Воропаев, резкий вымученный тенор которого убивал изысканный голос Шагимуратовой. Из остальных певцов можно выделить Елену Витман (Бабариха) с хорошей меццовой школой и Марию Баянкину (царица Милитриса), обладающую профессиональной болезнью мариинских сопрано: красивая середина, пискляво-кричащий верх.

Одним словом, одно участие Шагимуратовой не спасает "Сказку о царе Салтане". Не подготовить ли Мариинке настоящий парадный спектакль, со звездами в нескольких вокальных партиях - в рамках патриотической кампании? А от Альбины Шагимуратовой, которой низкий поклон за внимание к русской опере, очень ждем Людмилу на Мариинской сцене.

Лето одного года, БДТ

29 декабря
Премьера

Новый спектакль с участием Олега Басилашвили и Алисы Фрейндлих эпохальным не назовешь, но сцену БДТ он безусловно украсит. Пьеса обычная, звезд с неба не хватает, но сюжет милый и добрый: два старичка доживают свой век, проводя каждое лето в доме на озере. Не обошлось без легкой американщины: у взрослой дочери со стариком-отцом натянутые отношения, детская психологическая травма, понимаете ли. Причем как эта травма развилась в милой и любящей семье (старички любят друг друга нежно и просто), совершенно непонятно. Но если положено у психоаналитиков чтобы она, травма, была чуть не в каждой американской семье, то так тому и быть. На склоне отцовских лет дочь решила, что надо мириться. Глядишь, и помирятся.
Роль Фрейндлих довольно однопланова, и это хорошо: сколько не смотрю эту актрису, сложные психологические движения у нее никогда не получались, ни на сцене, ни в кино. А здесь смотрится Алиса Бруновна органично и мило.
Для Басилашвили же есть где блеснуть. Сначала он играет брюзжащего маразматика, затем играет детский испуг от осознания старости: его герой забыл, где старая городская дорога. Дальше очень смешная сцена с новым мужем дочери: от присутствия гостей герой молодеет и демонстрирует, что когда-то был неотразимым приколистом (вот это, видно, дочка никак не могла понять, принимая все шутки папы за чистую монету). Потом старичкам оставляют почти внука - сына мужа дочери (все сложно в современном мире, в том числе и отношения родства), и персонаж Басилашвили молодеет: каждый день ездит с ним на рыбалку, поет песни и т.д. Наконец, в последней сцене герой переживает сердечный приступ. Басилашвили играет это потрясающе (еще в "Костюмере", помнится, он играл все симптомы инсульта). Вспоминается из "Театрального романа" о том, как Иван Васильевич потрясающе закололся кинжалом, и Максудов понимает, что это великий артист. У него мертвые глаза. Так вот, если по Станиславскому, - Олег Басилашвили последний артист в нашем городе.
Дуэт Басилашвили и Фрейндлих в этом спектакле очень органичен (чего не скажешь про "Дядюшкин сон").
Остальные артисты вполне на уровне. Не ясно только, отчего Алиса Бруновна отрядила дочь играть свою дочь: что, других артисток нет, без таких известных мамы, папы, деда? Междусобойчик из театральных детей, честно говоря, сильно надоел в Москве и на ТВ, а тут еще и в нашем родном театре... Интересно, мальчик - не внук ли Алисы Фрейндлих?
Отдельно хочется отметить работу художника и автора видеопроекций. Теперь в БДТ декорации и видеоарт стали отдельным искусством, намного более качественным, чем игра актеров (см. рецензию на "Школу налогоплательщиков"). Впервые, пожалуй, они органично легли и на текст пьесы, и на общий режиссерский замысел. Приятно.
И последнее. Похоже, в БДТ уже обычное дело, что по окончании антракта зрители идут в зал в течение 15 минут. Театр, как говорится, начинается с вешалки. Нет лучшей иллюстрации смерти старого БДТ. Администрация театра, не запирающая дверей после начала спектакля, совершенно не уважает ни своих актеров (даже таких титулованных, как Басилашвили и Фрейндлих), ни своих зрителей, пришедших не провести время в буфете, а, как ни странно, посмотреть спектакль. По-видимому, новое руководство БДТ не испытывает иллюзий насчет качества своей театральной продукции и воспринимает свое легендарное здание как продвинутый клуб.

"Русалочка" Андерсена в МДТ

27 апреля
Малый драматический театр, Основная сцена
Премьера

Обретение души

 

Детские спектакли в МДТ всегда недетские. Чего стоит, например, «Муму», прижившийся в афише. Сказки Андерсена тоже, так сказать, «для изрядного возраста», хоть впервые мы их прочитываем в детстве. 

В наше советское детство «Русалочка» интерпретировалась обычно как сказка о странностях любви, о верности и жертве, об уходящей красоте. В новом спектакле акцент сделан на другое – на бессмертную душу, которую Русалочка страстно желает обрести. Сказки Андерсена, в принципе, можно толковать в христианском ключе, только они глубже и объемнее религиозной литературы. Они грустны и лиричны. Они язычески жестоки. Они трагичны и вместе с тем ироничны. Все эти планы пытается соединить режиссер Руслан Кудашов. Его Русалочка самозабвенно любит принца – и беззаботно играет с ним в сцене рыбалки, наслаждается морем – и не колеблясь расстается с ним навсегда, очень боится умирать, превращаясь в морскую пену, – и не может убить принца, чтобы купить этим свою русалочью жизнь. И взыскует бессмертной души.

Художники Алевтина Торик и Андрей Запорожский сделали большое море из белого полотна. В нем радостно плещется Русалочка, но оно же, поднимаясь к потолку, отделяет морской мир от мира людей, Русалочку от принца. И не дает обитателям дна видеть небо – прообраз бессмертной души. В сцене рыбалки море то поднимается вверх, и мы видим Русалочку, придумывающую, что бы еще надеть на крючок, а потом опускается вниз, и мы видим принца – и Русалочку под мостками. Из такого же белого полотна сделаны рыбы и медузы, костюм Бабушки-ведьмы и великолепный русалочий хвост, вырастающий в первой сцене на наших глазах вокруг ног актрисы. Все это пена, в которую превращаются русалки, умирая. И одновременно – морские брызги, создающие всю историю. Из этих белых брызг сделаны костюмы придворных, готические арки монастыря и дворца. Это же полотно закрывает от непосвященных ритуал изготовления зелья, острые ножи, опущенные в котел и отрезанный язычок Русалки. Самый жестокий и страшный момент сказки происходит перед нами – и в то же время скрыт от наших взоров. Получается эффектно подсвеченный театр теней.

Настолько же, насколько виртуозны декорации, спектаклю не хватает текста. Герои говорят мало, часто повторяют несколько заготовленных заранее, выкрикнутых в качестве эпиграфа фраз. Кудашов, по-видимому, предпочитает показывать, а не говорить. Иногда этот прием кажется удачным: мы можем сами домыслить события, не проговоренные со сцены. Иногда кажется тормозящим действие. А иногда хочется, чтобы в программке появилось, как в опере, «краткое содержание» – ибо совсем не ясно, какой из многочисленных аспектов сказки актуализован. Например, совершенно не понятно, почему принцесса, обретенная принцем, столь же молчалива, как и Русалочка, отдавшая свой голос ведьме. Она, казалось бы, должна зачаровывать принца и зрительный зал красотой речи. Ведь это единственное, чем она превосходит героиню. Не считая, конечно, бессмертной души. Ведь трагизм ситуации в том, что Русалочка, заплатив за человеческие ноги, не может сказать принцу, кто его подлинный спаситель.

Момент разности миров и, как модно сейчас говорить, дискоммуникации – играющий очень большую роль в сказке – выдержан не до конца. В сцене бури Русалочка плещется на штормовых волнах – а принцу эти волны несут смерть. В сцене рыбалки Русалочка хочет рассказать принцу о своей любви, но не может этого сделать. Вот бы продлить это дальше. Но в стенах дворца спектакль концентрируется на боли, которую испытывает героиня от ходьбы и танца, и практически забывает о продолжающейся дискоммуникации. Молчаливая принцесса совсем сворачивает эту сторону сказки. Возможно, режиссер тут увлекся христианизацией Ганса Христиана.

Уршула Малка в роли Русалочки очень хороша. Ей удается соединить несоединимое – любовь к принцу и стремление к обретению души. Тут вспоминается Владимир Соловьев, учивший в «Смысле любви», что половая любовь имеет одни корни с любовью к Богу (вот это, например, включить бы в «краткое содержание»). Любовь к принцу – лишь этап на пути к душе. Отказавшись вернуть свою жизнь ценой жизни принца, Русалочка не превращается в пену, а, как человеческие души, отправляется к звездам – попадает к детям воздуха, пускающим солнечных зайчиков в зал. В любви к принцу она искренне наивна и даже навязчива; покинутая, она смертельно страдает; отказываясь от убийства и попадая к детям воздуха, она обретает мудрость и счастье. Принц (Данила Шевченко), по замыслу, добр и инфантилен, бабушка-ведьма (Екатерина Клеопина) очень по-андерсеновски соединяет жестокость с иронией.

Этот спектакль с подзаголовком «Хроника рождения души» одинаково полезен как детям, которым в первую очередь адресован, так и взрослым, которые детей приведут. В этой теме мы все немного Русалочки. Затянутые советским прошлым – причем значительно сильнее, чем обычно кажется даже самым несоветским из нас – мы о душе думаем мало. А тут и сами задумаемся, и детям многое придется объяснить. А объяснение детям – это проверка на подлинность того, что нам самим пришло в голову. Они ведь понимают значительно больше, чем нам кажется – сужу по своей трехлетней дочери. Надо лишь не давить на их сознание своим опытом, а прислушаться к их мыслям.