evg_ponomarev (evg_ponomarev) wrote,
evg_ponomarev
evg_ponomarev

Categories:

Смерть в Венеции /Kindertotenlieder

17 ноября
Театр Шаубюне (Берлин) на сцене Молодежного театра на Фонтанке
Зимний театральный фестиваль
Реж. Томас Остермайер

Театр "Шаубюне" бывал в Петербурге уже несколько раз на разных театральных фестивалях и заработал очень высокую репутацию. Однако это, если не ошибаюсь, первый раз, когда Шаубюне приезжает со спектаклем своего многолетнего художественного руководителя Томаса Остермайера.
Остермайер оказался большим экспериментатором. "Смерть в Венеции" Томаса Манна он пытается переосмыслить - как и положено человеку эпохи постмодерна и деконструкции - в свете всех интерпретаций 20 века. Во-первых, в свете Лукино Висконти (оттуда приходит облик Тадзио, вплоть до костюмчика); во-вторых, в свете Густава Малера, чья пятая симфония с легкой руки Висконти стала музыкальной иллюстрацией "Смерти в Венеции" (отсюда приходит само совмещение Манна и Малера в списке авторов); в-третьих, история балетных постановок - например, одноименный балет Джона Ноймайера (отсюда балетный финал - в духе современного балета). При этом, как и положено деконструктивисту, привычные ассоциации Остермайер погружает в совершенно непривычный контекст. Текст Малера прерывается текстом Платона "Федр, или О Красоте" - эту текстовую интервенцию внезапно совершает рассказчик, выступая в роли режиссера спектакля (все артисты при этом изображают смущение). Дочитав Платона, рассказчик говорит "Снова начинаем с песни", и прерванный текст Манна/Малера продолжается. Из Малера взята не та музыка, что ожидается, - не 4 часть пятой симфонии, которая бесконечно звучит в фильме Висконти, а "Песни об умерших детях". Поет их Густав фон Ашенбах - превращаясь из старого писателя в потерявшего голос певца (этот поворот уже привычен в трактовках "Смерти в Венеции": у Ноймайера Ашенбах, естественно, великий хореограф). При этом совершается и серьезный семантический поворот, меняется сама расстановка: ведь по сюжету Манна умирает старик, а не ребенок. Слова песен - о пути в дальний мир, об играющих перед домом тенях и пр. - существенно влияют на сюжет: Тадзио и Ашенбах взаимозаменяемы, это воплощения одной единой души. В начале спектакля рассказчик делает акцент на мысль Ашенбаха о мальчике: «Он слабый и болезненный, — верно, не доживёт до старости».
Тут мы сталкиваемся еще с одним деконструктивистским приемом. Опираясь на сон Ашенбаха о демонической оргии, Остермайер многократно усиливает мотив - и вводит очень близкие ему (судя по списку его постановок, среди которых и "Синяя птица", и "Нора", и "Незнакомка" Блока, омаж Мейерхольду) темы начала двадцатого века. После быстрой и внезапной смерти Ашенбаха (похоже, что от сердца, а не от азиатской холеры) следует эффектный финал: сестры Тадзио показывают оргиастический танец на фоне листов сожженной бумаги, которые падают на сцену (в процессе оргии лакеи проходят через сцену с дезинфекцией, сметая мертвые листы бумаги), потом выходит переодевшийся в современный свободный костюм Ашенбах и поет несколько еще неспетых в спектакле песен Малера.
Одним словом, спектакль очень умный и сложный. Спектакль откровенно филологический: особенно интересна сцена в середине спектакля, когда звучит текст Манна, его слушает и семья Тадзио, сидящая за обеденным столом справа, и Ашенбах, обедающий за столом слева. Ведут они себя похоже на то, что написано. Но делают совершенно не то. Нам читают про то, как Ашенбах пытается подойти к Тадзио. А они сидят за разными столами и делают вид, что не смотрят друг на друга. Вот эта поэтика несделанного и несовершенного (в принципе, вполне манновская идея) и становится стержнем спектакля. Йозеф Бирбихлер, играющий Ашенбаха, почти ничего не говорит. Вся роль в изменяющихся выражениях лица. И это очено круто.
Не скажу, что мне очень понравилось. Театр, прости господи, должен быть чуточку глуповат - как у Питера Брука. Но следить за мыслью режиссера очень интересно. В отличие от доморощенных последователей Мейерхольда, то и дело перемежающих интересные экспресссивные моменты с моментами откровенной глупости, он все время умен и глубоко образован. Это, по меньшей мере, вызывает уважение.

И последнее. Вчера Остермайер, продолжая темы Додина, произнес вступительную речь в поддержку ЛГБТ-сообщества в России. Сегодня эти слова в конце повторил один из актеров. Заявление берлинского театра поддержали аплодисментами. Но удивительно, как часть петербургской публики в кулуарах реагирует на жесты такого рода: "Только об этом в Европе они и могут говорить, других тем у них нет". Как не понять, что для европейцев любое законодательное ущемление любого меньшинства - это практически фашизм. Что Милонов и иже с ним сделали Петербург и Россию европейским посмешищем и нанесли такой удар российскому престижу в мире, какой ни один Шеварнадзе-Козырев нанести не мог. Пожинаем плоды, господа. Дело не в ориентации, дело в международном праве. И очень жаль, что не хотим понять, почему они то и дело заводят этот разговор.
Tod_in_Venedig-30321Tod_in_Venedig-10170Tod_in_Venedig-10996
Фотографии предоставлены пресс-службой театра Шаубюне и Зимнего театрального фестиваля
Tags: Зимний театральный фестиваль, Йозеф Бирбихлер, Песни об умерших детях, Смерть в Венеции, Томас Остермайер, Шаубюне
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Сказки Гофмана

    30 июля Новая сцена Мариинского театра Премьера Почему Валерий Гергиев — музыкальный руководитель постановки — отказался дирижировать первым…

  • Гала-концерт балета: все звезды

    25 июля Мариинский театр Формально этот (и похожий, прошедший накануне — 24 июля) балетный гала был мощной демонстрацией балетных возможностей…

  • Хибла Герзмава в Мариинском театре

    22 июля Новая сцена Концерт знаменитого сопрано, звезды мировой оперы, а теперь и приглашенной солистки Мариинского театра, собрал весь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments