evg_ponomarev (evg_ponomarev) wrote,
evg_ponomarev
evg_ponomarev

Category:

Музыкальная неделя 15-21 февраля


На фоне культурной пустоты в нашей культурной столице неделя 15-21 февраля стала, пожалуй, уникальной.
16 и 17 февраля в концертном зале Мариинского театра пел Ферруччо Фурланетто,
19 и 20 февраля в Михайловском театре состоялась премьера "Иудейки" с солистами, приглашенными с Запада
21 февраля в Большом зале филармонии -- сольный концерт Рене Флеминг.

Одну неделю живем, как в европейской столице, блин!

16 февраля на "Реквиеме" не был. Небольшая басовая партия в исполнении Фурланетто -- недостаточная компенсация за прослушивание гергиевского оркестра с уголовными солистами из Мариинского театра. (Извините за резкость, наболело).

На "Дон Кихоте" 17 февраля получил большое удовольствие. Вся опера -- большой бенефис для баса, Фурланетто в великолепной форме, так что удовольствие можно было прогнозировать. Кроме того, к большому счастью, великий дирижер не смог дирижировать (наверное, готовится быть деканом факультета искусств) -- вместо него дирижировал следующий осетинский маэстро Мариинки Сохиев. По этой причине оркестр звучал прилично и Ферруччо не мешал. Хотя, конечно, без зурны не обошлось -- но совсем без подвываний зурны оркестр Мариинки не играет уже лет двадцать. Анна Кикнадзе (Дульсинея) в ярко-красном платье пела сносно, в середине даже красиво, но верхи у нее истерично-визгливые. (Интересно, в Мариинке выводок таких певиц, что ли?  Нет, чтоб поменять десяточек на одну с красивыми верхами!). Хорош и артистичен оказался Санчо Панса -- Андрей Серов. Если бы не так сильно вылизывал Ларису Абусаиловну во время поклонов, то вообще произвел бы яркое впечатление. А так -- неприятный привкус остался. Ферруччо выше всяких похвал: вокал, игра, харизма. Слышал лет десять назад на сцене Вашингтонской оперы Дон Кихота с Руджеро Раймонди -- так ни в какое сравнение.

18 февраля анонсированную премьеру "Иудейки" (политкорректное переименование "Жидовки") послушать не удалось. Зашел в Михайловский театр в 18.50. Все фойе заполнено разряженной толпой. Охрана не знает, что происходит. В 19 с копейками на тумбу влез Кехман.
-- Всем меня видно? -- спрашивает.
"Дико извиняется" и сообщает, что, по соображениям безопасности, премьера переносится на следующий день.
Пришел домой, выяснил -- телефонный террорист сообщил о заложенной бомбе. Так и не понял -- это часть PR-компании по раскрутке неизвестной оперы -- или антисемитский заговор. Впрочем, антисемит должен скорее протащиться от всего этого представления. Не иудей ли какой позвонил?

19 февраля премьера все-таки состоялась. Музыкальная сторона дела на высоком уровне. Наверное, самое сильное представление в Михайловском театре за последнее время. Радует, что уход Образцовой не отразился на качестве оперной продукции. Оркестр под управлением Ференеца звучит куда профессиональнее оркестра под управлением Рустиони. Хор хорош. Очень правильное решение -- приглашать на премьерные спектакли солистов с Запада. Они, во-первых, по классу выше, во-вторых, лучше знают европейскую музыку, чем наши. Лучше всех Мария Хосе Сири (Рашель) – красивое и мощное сопрано, хорошо слышна в хоровых сценах; выпевает все ноты (а не так, как наши). Тенора понравились меньше. Джан Лука Пазолини (Леопольд) заставлял местами вспомнить о молодом Марусине в итальянском репертуаре; впрочем, «тенор со слезой» у Пазолини менее отдает полипами – все-таки настоящее, а не доморощенное бельканто. У Вальтера Борина (Элеазар) тенор резковат и грубоват, ловил себя на том, что неприятен сам тембр. Но в последней арии он как-то распелся, тоже добавил «слезы» и показался очень даже на уровне. Гарри Питерс (Кардинал) пел ровно, красиво, с актерским талантом. Приятно, что на этом фоне совсем не потерялась Наталия Миронова (Евдокия). Однако некоторые вокальные уловки, в отличие от поющей честно, без наколок Сири, продемонстрировала. Главный минус спектакля – постановка, переносящая действие в «одну европейскую страну» 1930-х годов. Ассоциации между либретто и происходящим в нацистской Германии выстроены случайно, не составляют единого ряда и не ложатся на музыку. Часто кажется, что на авансцене идет один спектакль, а в глубине сцены – другой. Грандиозность французской «большой оперы» потеряна, взамен предложено нечто, более всего напоминающее набор клипов. К этому добавляется невероятно скучная музыка Галеви. Академическая, как французская живопись этого периода. Интересно, долго ли продержится на сцене Михайловского этот спектакль, когда западные звезды уедут?

 

21 февраля пытались послушать Рене Флеминг. Ажиотаж был страшный, аж вспомнилась перестройка: билеты начинали спрашивать у выхода из метро. Зря спрашивали. Знал бы – продал бы свои. Впрочем, к Флеминг претензий нет. Напротив, голос звезды звучал прекрасно, несмотря на февральский мороз. Но это в те моменты, когда отключался оркестр, якобы Национальный, под управлением Спивакова. Превратившийся во вторые «Виртуозы Москвы» -- "Спесь Да И Только". Сюита вальсов из «Кавалера роз» все объяснила: лабают, кто во что горазд. Так же лабают, аккомпанируя Флеминг. Общее мнение зала выразил выкрик: a capella! перед очередным бисом. Но Спиваков не допустил такого безобразия: он взял скрипку, врубил окрестр и сыграл последний опус памяти Собчака, похоронив последнюю нашу надежду послушать все-таки в тот вечер Рене Флеминг.

 

В общем, несмотря на красивую вывеску, музыкальная жизнь северной столицы стала глубоко провинциальной. Летом слушал Флеминг в Англии, под оркестр Ковент Гарден в «Травиате». Совсем другой коленкор. Заиметь бы в Петербурге хоть один оркестр, сравнимый с европейским – не глушащий певца, а следующий за ним. И пусть Флеминг чаще поет в филармонии. Итог за неделю: больше всего удовольствия получил от «Дон Кихота». Наверное, потому, что Сохиев еще не стал Спиваковым.
Tags: иудейка, мариинка, сири, спиваков, флеминг, фурланетто
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment