November 17th, 2015

Месса си минор И.С.Баха - памяти жертв авиакатастрофы

11 ноября
Мариинский-2

Исполнение мессы Баха было запланировано задолго, но после авиакатастрофы 31 октября у нее появилось посвящение: памяти погибших. От этого значимость события выросла еще больше.
Гельмут Риллинг - замечательный интепретатор музыки Баха, один из лучших. Например, в сравнении с ним Филипп Херевеге (оба раза, что я его слушал в Петербурге) проигрывает однозначно и бесповоротно. Инструменталисты у Риллинга профессиональнее (особенно это слышно, когда флейта или скрипка звучит "вторым солистом" рядом с вокалистом), они просто запредельны, вокалисты очень хороши (пожалуй, только сопрано Мирелла Хаген казалась молодой и начинающей - но и такого сопрано у Херревеге нет). Особенно впечатляет меццо Анке Фондунг - грамотно-академическое и при этом одухотворенное, прочувствованное пение; тенор Лотар Одиниус исполняет сольные номера вдумчиво и основательно, мелодия течет чуть-чуть педантично, но очень аутентично; баритон Тобиас Берндт, напротив, поет ярко и вызывающе, как в современной опере - и это соединение разных вокальных стилей четырех солистов поразительно сочетается с общим размеренным стилем хора, оркестра и, собственно, Риллинга. Звучание настолько соразмерно, что приходится говорить не об идеальной спетости/сыгранности солистов, оркестрантов и хора, а о некой музыкальной "божественной пропорции".
Если, конечно, искать недостатки, можно отметить, что хор свой немецкие музыканты не привезли. Иногда казалось, что хор Российского музыкального телерадиоцентра "Мастера хорового пения" не совсем успевает за оркестром и музыкальной мыслью дирижера, местами же посещала мысль, что все дело в тембре и манере пения - у наших хоров и то и другое немного собственное, незаграничное. Хотелось бы, конечно, чтобы и хор от Баховской академии. Но и так, право слово, неплохо.
Ну и, наконец, о самой Мессе. Исполняет она у нас крайне редко, так что удовольствие сочеталось с академическим интересом. И лишь грустное посвящение концерта сдерживало полет души.

Фестиваль "Дягилев P.S.". Торобака.

15 ноября
на сцене БДТ

В этом году фестиваль "Дягилев P.S." смотрится по-новому и свежо. В балетной программе фестиваля три по-настоящему значимых события: Торобака - современный танцевальный проект английского производства (театр Садлерс Уэлсс - Sadler's Wells, специализирующийся на новаторском танце), гала-концерт Анжелена Прельжокажа, как-то незаметно из инфан террибля французского балета превратившегося в мэтра, и гастроли труппы Марты Грэм, ярчайшего танцевального проекта XX столетия. Кроме того, фестиваль демократически открывает двери на такие мероприятия, куда обычно зрителей не пускают. Сразу после спектакля "Торобака" прошла открытая пресс-конференция, где зрители могли не только с близкого расстояния рассмотреть Акрама Хана и Прельжокажа, но и задать вопросы и выслушать обстоятельные ответы участников и организаторов фестиваля.

"Торобака" - балет для двух танцовщиков и четырех музыкантов. Танцовщики как бы соревнуются между собой, но каждый при этом находится в контексте собственной танцевальной стихии: Акрам Хан олицетворяет катхак (это индийский танец), Исраэль Гальван творит в традициях фламенко. Оба танцовщика приближают традиционный танец к классическому (они говорят, что классический танец - это не их, но по их движениям и хореографии этого совсем не скажешь), оба стилизуют национальные традиции и сочиняют танец на их основе. Характерны ирония и рефлексия, которые постоянно сопровождают их движения. Трое испанских музыкантов и один индийский принимают участие в действии и даже иногда танцуют. Танцовщики тоже местами подпевают музыкантам, щелкают языком, вообще производят звучание - в том числе и колокольчиками на ногах Акрама Хана. Музыка становится частью танцевального спектакля и, напротив, танец проникает в музыку. Так что перед нами единое синтетическое творения, где способны совпасть две танцевальные традиции, а также два враждующих между собой танцовщика.
Акрам Хан на пресс-конференции после спектакля производил впечатление интеллектуала. Объясняя замысел и воплощение, он упоминал Питера Брука, Михаила Барышникова, Стенли Кубрика и Дэвида Линча. Сам замысел спектакля он определил так: это если бы Кубрик и Линч сошлись в едином фильме. Исраэль Гальван ссылался больше на собственные ощущения и эмоции. Но в целом они ярко дополняют друг друга.
Самое интересное: спектакль длится более часа, но смотрится на одном дыхании. Танцовщики все время придумывают что-то новое, многообразие движений соответствует многообразию взаимоотношений на сцене. Ирония и пафос проникают друг в друга, а этнобалет превращается в поэзию мультикультурализма.