October 20th, 2013

Амстердамский барочный оркестр

17 октября
Концертный зал Мариинского театра

Год Голландии в России порадовал еще одним событием - визитом Амстердамского барочного оркестра. Поскольку в Петербурге барочной музыки нет как таковой, эти гастроли особенно дороги.
С одной стороны, звучание Амстердамского оркестра - подчеркнуто барочное, аутентичное, со слегка расплывающимся ("клавесинным") звуком струнных и дребезжащим звучанием духовых. Эта благородная патина поначалу кажется слишком нарочитой, подчеркнутой, но вскоре от нее начинаешь ловить кайф. Поскольку группы инструментов так здорово сведены дирижером, четкие мелодийные линии так красиво перетекают от струнных к духовым и обратно, общий звук оркестра на удивление цельный. Отдельные группы инструментов и отдельные музыканты то и дело вызывают восхищение. Например, вторая часть ("Ария") сюиты Баха (№ 3, ре мажор) исполняется, как известно, только струнными. Этот несколько заезженный хит (часто исполняющийся отдельно) прозвучал на редкость проникновенно (а потом эту часть исполнили на бис - и так же, без единой пошлинки). Барочные трубы (редкий в наших краях инструмент) вели темы более чем убедительно. Ваутер Версхурен, солировавший концерте Моцарта для фагота с оркестром си-бемоль мажор, был очень хорош, слышен постоянно в самых сложных украшениях (в отличие от Карлеса Кристобаля, выступавшего летом с Венецианским барочным оркестром), с очень красивым звуком. Во втором отделении звучала 103-я симфония Гайдна ми-бемоль мажор "С тремоло литавр": начавший симфонию литаврист выше всяких похвал.
Общий звук оркестра особенно выразителен в финальных частях (например, в Жиге - последней части сюиты Баха), но и в медленных частях (вторая часть Моцарта Andante ma adagio с соло фагота или вторая часть Гайдна Andante). Менуэт (третья часть симфонии Гайдна) вышел очень стильным, что хорошо известно дирижеру - он сыграл его первым бисом.
Основатель оркестра и его музыкальный руководитель Том Копман - удивительно жизнерадостный музыкант. Производит очень приятное впечатление постоянной широкой улыбкой и открытостью публике. Не говоря о его музыкальной тонкости и блеске интерпретаций.

Невский проспект. Городские этюды

18 октября
Александринский театр
в рамках домашней программы фестиваля "Балтийский дом"

По названию ожидаешь, что представление будет выстроено по Гоголю. Ан нет: это спектакль про современный Невский проспект. Гоголь и Пушкин присутствуют, но это просто трансформирующиеся символы самой знаменитой улицы в России. Современный Невский тоже трансформирован и весьма условен. Во-первых, постоянно ощущается, что постановщик - не петербуржец: он выясняет какие-то свои отношения с великим городом, в котором петербуржец просто живет. Во-вторых, герои спектакля очень напоминают не реальный Невский - а он рядом, только выйди и насладись зазывалами у Гостиного двора, знаменитой местной бомжихой у метро Гостиный двор, обличающей всех и вся; наглой "поэтессой" в метро Гостиный двор, агрессивно втюхивающей свои книженции вежливым провинциалам; певицей с красивым голосом, поющей вечерами в метро собственные тексты религиозного содержания; Катькиным садиком, посетителями Публички - остатками петербургской интеллигенции, ненужной роскошью Елисеевского магазина, скульптурой Малой Садовой и ее молодежной жизнью, кино и спортом на Манежной площади и т.д. Герои же спектакля напоминают новости официального канала, в которых городская жизнь сама на себя не похожа. А еще больше - стандартные представления о Петербурге среднестатистического москвича. Согласно им, Петербург наполнен восторженными рифмоплетами (по моим представлениям, в Москве их много больше), полусумасшедшими интеллигентными дамами, разговаривающими диалектным голосом Лии Ахеджаковой, узбеками, чиновниками от культуры, проститутками и "ментами". Живой жизни в спектакле нет, и совсем не помогает матерщина, внесенная в текст для оживления. Нет в спектакле и петербургского текста: поставь такой спектакль в Пензе или Воронеже (Пушкина с Гоголем меняем соответственно на Лермонтова и Мандельштама с Платоновым), весь текст можно оставить, как есть.
Смотреть спектакль, впрочем, совсем не скучно. У армии постановщиков (согласно программке, их одиннадцать), в принципе, получился карнавал, местами чуть-чуть смешно, местами чуть-чуть лирично (лучше всех рассказывает о блокаде и репрессиях Николай Мартон, произнося, впрочем, довольно блеклый текст, но вкладывая в него сильное переживание - особенно в сравнении с Виталием Коваленко, повествующим от имени "мента", как он влюбился в узбечку; тут с самого начала хочется крикнуть "Не верю"), местами чуть-чуть актуально (узбек, делающий лучший в Питере плов, начинает произносить монолог Хлестакова), хотя интереснее всего в спектакле свои внутритеатральные приколы: из Лысенкова сделали невероятного полусумасшедшего урода, но как бы душу Петербурга, Паршина запихнули в водолазный костюм (сдается, Паршин участвует в спектакле только по видео); из девушек сделали отменных проституток. Такой большой капустник-корпоратив. Но нам, зрителям, живущим вне театральной тусовки, это все по барабану. Особенно если билет стоит 2000 рублей.
Карнавальной установке спектакля соответствует и перестроенное театральное пространство. Зрители сидят на местах за креслами и на сцене, актеры играют на настиле, закрывающем партер. Ярусы и царская ложа завешены белыми лоскутами, игра продолжается и в царской ложе, и на ярусах, и среди зрительских мест. Вот эта перестройка театрального пространства Александринки, которой постоянно занят Фокин (не хватает у него духу для реализации программы Владимира Сорокина: сделать из театрального зала канализационный отстойник, но намек на это есть: с верхних ярусов в партер спускаются гофрированные трубы, использующиеся в спектакле всего один раз), наводит на глобальные мысли: зачем, собственно, с какой-то постылой настырностью руководителями академических театров назначают режиссеров-новаторов. Сначала Фокина в Александринский, теперь Могучего спустили в БДТ? Почему бы им не работать на экспериментальных площадках, трансформирующихся, как нужно, под каждый новый спектакль? Смотрели мы в Александринке Комеди Франсез, вполне традиционно там все, с использованием обычного театрального зала. И даже в Берлинер ансамбль сценическое пространство используется вполне традиционно. Жалко как-то русскую Комеди Франсез, когда с ней так неуважительно обращаются. Слишком не ценим мы - как всегда, впрочем - свои богатые традиции.