September 12th, 2013

Даниэль Баренбойм и Штаатскапелла Берлин

9 сентября
Михайловский театр

Сезон 2013/2014 открылся гастролями Штаатскапеллы. Скептики задолго говорили, что Кехман и Михайловский театр так громко презентуют нам Штаатскапеллу, будто договорились с Берлинер Филармоникер и Саймоном Рэттлом. В самом деле, для года Германии в России событие не самого высокого уровня, ибо оркестр Штаатскапеллы для Германии далеко не первоклассный оркестр. К тому же, не следует забывать, что это театральный оркестр (театра Восточного Берлина, на Унтер ден Линден), а не оркестр филармонический. К тому же, опера на Унтер ден Линден далеко не самая интересная в Германии, так что идти или не идти на гастроли Штаатскапеллы - для меня был вопрос непростой. Однако послушав оркестр Баренбойма летом в Лондоне ("Валькирия", отзыв чуть ниже), решил, что послушаю вторую симфоническую программу. И очень сильно разочарован.

Без хороших солистов Баренбойма слушать невозможно. Это, действительно, немецкий Гергиев (я, наконец, понял своих немецких друзей, которые его так называют) в том плане, что интерпретация в его исполнении полностью отсутствует. Звучит музыка, но она пуста, как нищая похлебка. Причем роднит Баренбойма с его российским коллегой еще и то, что он этого абсолютно не понимает. Он позер (странно, почему позер никогда не бывает по-настоящему хорошим дирижером: потому что музыка вообще не терпит позерства?), уверен в собственной гениальности - стоит только посмотреть, как он выходит или как раскланивается после концерта, - и поэтому не считает нужным что-то придумывать, обдумывать и интерпретировать.
Если Неоконченную симфонию Шуберта оркестр сыграл худо-бедно сносно (полагаю, что за счет профессионализма музыкантов и кажущейся простоты Шуберта), то на второй симфонии Элгара все стало окончательно ясно. Модернистская музыка, красивая до тошноты и сама по себе довольно пустая, сегодня требует не просто интерпретации, а интерпретационной тонкости. В исполнении Баренбойма красотищи было хоть отбавляй, а вот интерпретации не было ни на грош. Поэтому слушать было скучно, скучно, скучно, едва высидел. Зачем, собственно, Баренбойм выбирает такие сочинения, заведомо для него проигрышные, спрашивать не следует. Ответ очевиден: для него нет проигрышных сочинений. Он уверен, что играет блестяще все, что угодно. На то он и Баренбойм.
Но и с красотищей в оркестре есть проблемы. Даже в Шуберте (а там это слышно много лучше, чем в Элгаре), когда на форте вступает весь оркестр, особенно медные духовые, звук выходит грязный, почти зурна. Когда медные духовые играют по отдельности, удивляешься их профессионализму (все остальные группы не менее профессиональны). В чем тут дело? Полагаю, Баренбойм в некоторых случаях не в состоянии свести оркестр. Другого объяснения у меня нет. Дело в дирижере. На удивление. Потому что привычно говорить о том, что уровень оркестра низковат для уровня дирижера. А вот что уровень дирижера низковат для уровня оркестра - это бывает не часто. Но перед нами именно тот случай.
Тем не менее, отдадим Баренбойму должное, повторю из английского поста: это культурный музыкант, умеющий вести темы, слышащий музыку. О Гергиеве этого сказать нельзя. Одним словом, если бы можно было из них двоих выбрать худрука Мариинке, я не задумываясь отдал бы предпочтение Баренбойму.
На бис сыграли два оркестровых куска из "Травиаты": вступление к опере и вступление к последнему акту. Дежурно сыграли, совершенно без огонька. Увертюра к "Севильскому" вышла поярче, но "Севильский" вообще считается козырной картой Унтер ден Линден (так написано в путеводителе по Берлину. Я, честно говоря, послушал там "Севильского" без энтузиазма).
Публика была довольна, и ее можно понять. Петербург давно и надежно отучают от симфонической музыки наши домашние дирижеры. На фоне Татарникова с Гергиевым и Баренбойма можно принять за гения. А профессионализм оркестрантов ни в какое сравнение с нашими театральными оркестрами не идет.

Франческо Мели в "Любовном напитке"

11 сентября
Михайловский театр

Михайловский театр открыл новый сезон = оперой Доницетти "Любовный напиток", доставившей куда больше радости и удовольствия, чем предшествующие гастроли Штаатскапеллы.
Гвоздем открытия стало участие Франческо Мели - тенора, певшего на премьере спектакля в 2008 году. Тогда он был молодой и не очень известный, теперь Франческо Мели настоящая суперзвезда. Тогда он пел красиво и довольно осторожно. Теперь он приехал блистать.
Во-первых, Мели поет громче и мощь его звука, соединенная с красотой тембра и актерской игрой, пленяет с первого же ариозо. Ему в сегодняшней его форме сам Гергиев не страшен, поползновения же Татарникова порокотать он преодолевал, как школьные упражения. Во-вторых, это настоящее бельканто, а не вытянутые баритоны наших так называемых теноров. Он умееет соединять шероховатость тембра (когда смеется над Адиной) с нежным лирическим пением (когда страдает). В-третьих, он выпевает все украшения и фиоритуры так, будто их не замечает. В-четвертых, он классно играет: сдержанно и тонко. И, в-пятых, начав сразу на высоченном уровне (а "Любовный напиток" - это бенефис тенора, он поет практически без остановки), он умудрился прибавлять по ходу, так что к середине второго действия публика уже не просто наслаждалась, а еще и изумлялась тонкости ведения партии (что подчеркнули однажды почти итальянские аплодисменты с галерки, поддержанные всем залом, - не после арии, а после нескольких блестяще выпетых фраз). Одним словом, Мели вчера очаровал. Он немного рисуется (особенно когда делает огромные мхатовские паузы, оканчивая романс), но за пение "без дураков", чистое и по-прежнему молодое (по принципу "я все могу" - когда еще не надо умело закрывать то, чего уже не можешь) это ему легко простить. Ну и романс на бис (как и пять лет назад) спел, чего от редкой звезды дождешься.
В пару к Мели была приглашена Теона Двали. На фоне великолепного тенора она сразу как-то потерялась, хотя в дуэтах первого действия была вполне на уровне. У нее красивый тембр, но некрасивые, "на сильном напряге" верхи, и этим она напоминает многих наших сопрано. Пожалуй, наши не умеют петь так аккуратно и понимая свое место, подыгрывая на совесть и не мешая звезде блистать. Поразить Двали не поразила, но приятное впечатление произвела.
Белькоре пел Борис Пинхасович, ученик Ирины Богачевой, на мой вкус, один из лучших, если не лучший, молодой баритон Петербурга. Манера исполнения у него, правда, не сильно итальянская, но тембр красивый, культура пения высокая, а актерские способности замечательные. Так что ансамбль сложился отменный. Разве что Андрей Гонюков (Дулькамара) звучал очень по-типовому, но тоже пел культурно, поэтому, по крайней мере, не мешал.
Оркестр Михайловского театра не смог испортить ощущение праздника. О том, как звучит оркестр у Татарникова, писалось уже много, ничего нового вчера мы не услышали. Особенно памятуя о том, как поразил нас пять лет назад в этом спектакле молодой Даниэле Рустиони, создавший оркестр Михайловсокого театра с нуля. Хор, как всегда, очень хорош. Кроме того, хочется отметить спетость солистов и хора, не всегда, правда, получавшуюся отменно, но местами демонстрирующую, что мы можем, когда хотим. Финал первого действия и предшествующая сцена, когда Неморино плачется на судьбу, Белькоре прикольно ругает его бабуином, а Адина думает вслух о своем о девичьем прозвучала классно.
Похоже, Михайловский снова сделал оперу своим приоритетом. Что ж, побольше бы таких вечеров. Пусть Мели поет в Петербурге не раз в пять лет, пусть появление Марчелло Джордани в прошлом сезоне не останется уникальным событием.