evg_ponomarev

Categories:

Товарищ Кисляков

4 мая

Новая сцена Александринского театра


Блестящий спектакль, поставленный Андреем Калининым, на очень важную в сегодняшней (и не только) жизни тему — тему интеллигентского конформизма. 

Роман Пантелеймона Романова — известного писателя первого поколения «советской литературы», но далеко не самого яркого и совершенно заслуженно забытого — наверное, никогда до этого не получал сценического воплощения. Инсценировка, созданная режиссером в соавторстве с Алексеем Ильиным, очень удачна: она придает советскому «сатирическому роману» (в котором сатиры не было, а был пасквиль интеллигентов на интеллигенцию — с разоблачением самого себя за идейные ошибки и «мягкотелость»), с одной стороны, удобочитаемость, с другой — актуальность. Лучший образец этого жанра — «Зависть» Юрия Олеши — куда сложнее, писатель же второго ряда с присущей ему прямотой и непосредственностью расставляет все точки над i. 

Великолепно выстроенные мизансцены, обилие музейного реквизита (действие романа разворачивается в музее — оплоте недобитой интеллигенции) и его деформации (императорская карета превращается в тачанку, ящик с книгами — в гроб) соединяются с яркой игрой актеров. Все артисты, кроме исполняющего главную роль, тоже деформируются («перековываются»?): в разных эпизодах  играют разные, местами близкие, местами очень разные роли. Хорош Иван Трус (Кисляков), показывающий своего персонажа в динамике: конформизм приходит к нему не сразу и как бы сам собой. Остальные персонажи статичны, но это снимается переменой масок. Великолепен Петр Семак, показавший сразу два типа дореволюционного/пореволюционного интеллигента. Образцовый музейный работник получается у него очень точно: это пошловатая одержимость тем, что он всю жизнь хранит. Он даже жизнь готов отдать, отстаивая вещи-идеалы. Не менее ярок лучший друг Кислякова — провициальный властитель умов вроде Иеронима Ясинского (гугл вам в помощь, господа студенты). Дуэт Труса и Семака и делает спектакль глубоким. Стильно играет и Олеся Соколова — третью точку любовного треугольника (девушка эпохи двадцатых, упоенно продающая себя всем подряд потенциальным покупателям), а также всегда со всеми согласную молодую музейщицу. Из разряда «роль второго ряда» выделяется Никита Барсуков, в одном сюжете играющий нового советского работника культуры «из рабочих», в другом — неприятного пса (соединение этих двух ролей — отголосок Шарикова?). В обоих амплуа артист оказывается и смешон (больше всего приколов передано фоксу Джери), и неприятен, и по-своему мил — непосредственностью «естественности».

Во всем этом спектакле нет ни одной лишней ноты; ощущается глубокая мысль, культурная зрелость (хорошее знание советской литературы и советской истории не часто встретишь у молодого режиссера) и  вкус. Андрей Калинин, приведенный в театр Николаем Рощиным, — замечательное приобретение. Будущее Александринского театра в надежных руках. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded