evg_ponomarev

Categories:

Скрипач на крыше

26 февраля (премьера, 3-й спектакль)

Театр Балтийский дом

Мюзикл «Скрипач на крыше» в Советском Союзе очень любили. Я с детства слышал о нем от бабушки, которую особенно впечатлил Михаил Водяной (легендарный Попандопуло из «Свадьбы в Малиновке») в спектакле Одесской музкомедии. Любовь к этому произведению Джерри Бока соединяла тягу ко всему бродвейскому (очень и очень дозированно попадавшему в СССР) с исключительным интересом к Марку Шагалу (поспорить с которым за сердце советской интеллигентки могли только Винсент Ван Гог и Сальвадор Дали), а также к местечковой еврейской культуре, почти исчезнувшей в СССР и лишь слегка сохранявшейся в глубинах одесского говора. Эти симпатии сохранились у интеллигентной публики и сегодня (один головокружительный успех «Ликвидации» о многом говорит), да и кто сказал, что советский интеллигент исчез вместе с СССР? СССР умер, а советский интеллигент со своими калейдоскопичными влюбленностями живет и побеждает. Этим, наверное, и объясняется, что большой зал Балтийского дома уже третий спектакль ломится от аншлага. 

Спектакль, действительно, получился интересным — что неожиданно для мюзикла, поставленного в драматическом театре главным режиссером Мюзик-холла. Прежде всего удалась этническая карнавальность — радость бытия не могут разрушить даже сцена погрома (полностью метафоричная, так что прочувствовать существо голого насилия не получится, как ни старайся) и финальная сцена отъезда из родных мест (сильно скомканная). Ярко выстроены комедийные линии в диалогах, интересно расписаны шутки и фенечки, без которых еще может существовать их мюзикл, но наша оперетта — никогда.  И даже музыка, исполняемая миниоркестром из четырех инструментов, сидящим в миниоркестровой яме, а также скрипачом, гуляющим по сцене, звучит атмосферно. 

Главная неудача спектакля — вокал. Петь драматические артисты не умеют по определению, тем более петь мюзикл. Игорь Скляр (Тевье-молочник) хорош в драматических диалогах, но ария «If I were a richman» (которую случается петь и выдающимся баритонам — я вот Брина Терфеля слышал) звучит у него из рук вон. На одной ноте, как пение Буйнова. В далекие восьмидесятые благодаря знаменитому «Комарову» публика решила, что Скляр умеет петь. А раз публика так решила, она так считает и посейчас.  И напрасно. Женщины и девушки поют получше, но все равно на уроне драматических артистов. Хоровые сцены вытягивает только сила звука. К этому, впрочем, быстро привыкаешь и начинаешь думать, что в Музкомедии тоже ведь поют так себе — почему бы на этом фоне не запеть Балтийскому дому? И на этой ноте успокаиваешься. 

Случаются и неожиданные перлы. Например, Игорь Скляр в кепке (первые сцены спектакля) безумно похож на Владимира Ильича. Поэтому когда появится социалист Перчик, мечтающий о революции, особенно веришь, что Тевье он сразу нравится. Иными словами, «И шо я в тебя такой влюбленный? — А черт его знает». Публике безусловно нравится спектакль. Так что идти ему долго.  

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded