evg_ponomarev

Category:

"Росмерсхольм". Жолдак против Ибсена

14 сентября

Венгерский театр Клужа (Румыния) на Новой сцене Александринского театра

Театральная олимпиада


Андрий Жолдак не относится к режиссерам-интеллектуалам. Но его все равно тянет к интеллектуальной драме. К самой сложной для сегодняшнего театра «новой драме», потому что неразрешимые проблемы Ибсена сегодня кажутся детскими страшилками. 

Жолдак почти всегда эксцентричен. Но тут это неожиданно сработало. Появилось ощущение, что режиссер решил обстебать автора, высмеять навязшие в зубах ибсеновские комплексы, которые по традиции принято считать философскими парадоксами. 

Первая половина спектакля почти справляется с этой задачей. Актеры предельно  не похожи на ушедшего в отставку пастора и педантичного ректора (т.е. директора школы). Игра Эвы Имре (Ребекка Вест) перебирает актерские амплуа от наивной девочки до нимфоманки-стервы. Во время ужина и объяснения двух главных героев начинается цирк (чем только не обливают бедного ректора Кролла), который подкрепляется страшной грязью на сцене, вызывающей почти сартровскую тошноту. Если бы не призрак Беаты, иногда выходящий из домовой капеллы, эксцентрическая несерьезность могла бы победить. Но клоунской несерьезности всех изображаемых на сцене отношений очень мешает отзвук готического романа, который Жолдак — зачем-то — по сравнению с текстом пьесы существенно усилил. 

Кроме того, уже к антракту возникает стойкое ощущение, что стебать Ибсена нужно никак не в этой пьесе. Есть у норвежского драматурга пьесы куда более наивные и для сегодняшнего общественного сознания почти бессмысленные. Здесь же, в «Росмерсхольме», есть то, что очень актуально если не для Румынии, то для России: Кролл ратует за «традиционные ценности», Росмер же считает, что жизнь должна измениться во имя справедливости, демократии и любви. Тут и происходит разрыв бывших друзей. Всю эту интеллектуальную линию Жолдак выкинул, но ничего актуальнее в сегодняшнем театре быть не может. 

Вся вторая половина спектакля проваливается из-за этого неверного решения. В чем трагедия Ребекки и Росмера (а причины их трагедий совершенно разные), мы так и не поймем. Они оба, а заодно и ректор Кролл, громко швыряются предметами, орут и бегают по сцене. От яркой эксцентрики первой части остается только рушащийся потолок. Не нужно быть Станиславским, чтобы не поверить ни одному из героев, мающихся какой-то исключительной дурью (Кролл на всякий случай пару раз вдохнет кокаин). И даже вытащенный за уши готический роман сходит на нет. 

Остается большая загадка: что там в голове у режиссера? Зачем он перекроил Ибсена, выкинул самое интересное, оставшееся обессмыслил и все это нам показал. Правы были те, кто не остался на вторую часть. Жолдак, видимо, как современные хореографы — его хватает на одно действие. Дальше — пустота. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded