evg_ponomarev

Category:

"Процесс" Кристиана Люпы

6 сентября

Новый театр (Варшава) на сцене Александринского театра

Театральная олимпиада


С новым сезоном, господа театралы!

Мой сезон открылся в Александринке первым спектаклем осенней программы Театральной олимпиады. 

Спектакль «Процесс» — вольное переложение романа Франца Кафки  — это, знаете ли, процесс длительный. За пять с половиной часов (включая два антракта) можно дочитать означенный роман и еще успеть осилить половину «Замка». Но Кристиан Люпа, видимо, нетороплив. Все происходящее на сцене происходит безумно медленно, как во сне, — люди большей частью еле двигаются, еле поворачиваются, еле говорят. И если поначалу смотреть это хоть как-то интересно, то к концу второго действия глаза начинают слипаться, а в середине третьего просыпается раздражение: «Режиссер над нами издевается!». 

Не скажу, что спектакль плохой — я досмотрел до конца (хотя, если бы не  человек десять, отделявших меня от прохода, с третьего акта ушел бы почти сразу) — он неоправданно затянутый. С серией внутренних повторов, ничего нового в развитие действия не привносящих. 

Кроме того, спектакль скользит по верхам, набившим оскомину еще в 20 веке. Банально фрейдистское разложение героя надвое: собственно героя и его двойника, воплощающего тайные желания (эта линия не доведена до конца, начинает проседать практически сразу, а во втором и третьем действии вообще кажется излишней). Трансформация героя Кафки Йозефа К.  в писателя Франца К., т.е. в самого Кафку, — еще банальнее, ибо отдает сознанием примитивного читателя. Люпа всех своих зрителей превращает в примитивных читателей — и вызывает заслуженное отторжение.  Литературный шедевр получает однобокое биографическое толкование, отягощенное банальностями психоанализа, а с середины второго действия — когда перед нами вдруг возникает больничная палата, в которой примитивно-аллегорически обсуждается личная жизнь Франца Кафки,  — вместо текста романа начинает звучать откровенно глупая инсценировка Люпы, не просто не дотягивающая до текста романа, но не удовлетворяющая даже самым простеньким требованиям интеллектуального спектакля. 

Психбольницу, в которой лечат Кафку, двух его почти-любовниц и одного друга (Макса Брода),  не спасает даже испытанный прием для всех провальных сцен — раздевание героев. После этого наступает второй антракт, и зритель надеется, что третий акт вернет нас к роману. Так, собственно, и произойдет (только дядю Йозефа К. из романа почему-то заменит тетя Франца К. — модный трансгендерный поворот?). Эпизоды с адвокатом, поставленные в центр последнего действия, разрастутся до грандиозных размеров — в духе фильма «Адвокат дьявола», сразу после него идет разговор со священником, и тут режиссер решил прервать свое творение, догадавшись, что больше пяти с половиной часов смотреть это трудно. 

Уже на разглагольствованиях адвоката, глядя на часы, я думал, каков же будет финал спектакля. Финал совершенно умилил: все герои вдруг вышли на поклон, а в титрах написали: «Что дальше, вы сами знаете». Может, так надо было написать уже по окончании первого действия? Спектакль бы много выиграл.     

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded