evg_ponomarev

Categories:

S.S. Mendi: Dancing the Death Drill

Корабль «Менди»: Танцы смерти и муштры. Английский постколониализм на сцене. 

30 апреля 

Линбури-театр (Ковент-Гарден)

Ансамбль «Исанго»


Название этого спектакля дословно с английского не переведешь. У слова «drill» есть много значений, здесь актуальны «строевая подготовка», «муштра» — и, возможно, «сверло смерти», которое проникает внутрь под кожу. К «сверлу» приложимо и значение «водоворот» — от тонущего корабля. Традиционная культурная ассоциация с пляской смерти в этом названии тоже присутствует. 

Сюжет спектакля соединяет две самые мощные (не считая брекзита) психологические травмы современного британского общества. Во-первых, травму Первой мировой — которая для британцев важнее Второй, ибо потери Великобритании в Первой войне были куда значительнее: практически все молодое поколение было выкошено. Во-вторых, травму колониализма, стыд за который у современного интеллигентного британца почти обязателен. 

Речь идет об одном историческом факте. Корабль «Менди», на котором везли в Европу несколько сот чернокожих южноафриканцев, завербованных для участия в Первой мировой (в качестве подсобного персонала, ибо кто же доверит оружие чернокожему?), недалеко от английских берегов столкнулся с другим английским судном. «Менди» пошел ко дну, большинство пассажиров погибло. 

Ансамбль «Исанго» — известный коллектив из Южно-Африканской республики (Кейптаун), поющий, танцующий, играющий драматические сценки — и все это в одном спектакле. Музыка и танец — народные, театральная традиция — европейская. Руководитель коллектива — Марк Дорнфорд-Мэй, уроженец Йоркшира. Кажется, единственный белокожий во всем ансамбле. 

Рассказываемая история полна постколониального пафоса. Это последовательность колониальных оскорблений, которые белые наносят черным. От замены их подлинных имен на привычные христианские, когда южноафриканцев записывают на войну, от раздачи лопат вместо винтовок — а они-то думали, что они воины, до последнего оскорбления — бессмысленной смерти, за которую никто даже не был наказан по суду. Спектакль становится восстановлением справедливости. Души умерших, говорит нам вначале комментатор, присутствуют в зале во время этого представления. Особенно во время последней обрядовой пляски. 

И несмотря на прямолинейную пафосность морализаторства — британский зритель в восторге. Ибо этот пафос хорошо ложится на его колониальную травму. Да и ансамбль очень профессионален: эти три десятка человек очень хорошо спеты и хорошо танцуют. 

И два слова про Линбури-театр. Он построен в последние годы прямо под большим фойе Ковент-Гардена. Сначала к театру присоединили цветочный рынок — тот самый, откуда в начале «Моей прекрасной леди» выходит с цветами Элиза Дулитл, — в нем теперь шикарный театральный ресторан. Под рынком сделали современное фойе. А теперь под фойе построили небольшой обитый деревом зал в три яруса. Вход на уровне верхнего яруса; чтобы оказаться в партере, надо спуститься на три этажа. Ощущение потрясающее — как будто современность соединилась с барочными театрами или придворными театрами вроде Юсуповского. Очень рекомендую.  

 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded