evg_ponomarev

Categories:

"Рождение Сталина"

22 февраля

Александринский театр

Премьера


Поскреби немного российского либерала — тут же вылезет сталинист (народная мудрость)


Валерий Фокин задумал провокативный спектакль. Вывести на сцену товарища Сталина никто не решался более полувека. Тема Сталина в нашем расслоенном обществе — главный психо-политический раздражитель. Либеральная публика требует показывать его так, чтобы он вызывал однозначное отвращение; адепты разного толка передерутся из-за правильного и неправильного поклонения Сталину; большая же масса населения предпочитает о нем не знать и не вспоминать лишний раз, как о детской травме сознания. 

Можно было ожидать, что постановщик учтет весь спектр настроений и будет провоцировать либо одну какую-то часть общества, либо всех сразу.  По крайней мере, создать ажиотаж вокруг премьеры ему удалось: на все премьерные спектакли огромный зал был раскуплен полностью, чего, мне кажется, в Александринке много лет не бывало. 

Но никакой провокации нет. Спектакль адресован и нашим и вашим. 

Сталинисты (за исключением, наверное, самой радикальной их части) будут этим представлением вполне удовлетворены, потому что молодой Сосо Джугашвили показан цельным и волевым человеком, настоящим соцреалистическим героем и вождем, которому все окружающие сами рады подчиняться, ибо чувствуют в нем незыблемую силу духа и правоту. А зрелый Сталин в финале — мудрый вождь и учитель, почти небожитель, взирающий на себя молодого с легким отвращением. От выхода же Сталина на авансцену под мощную трансляцию овации не только сталинисты, но и весь остальной зал ощущает священный трепет. Не говоря уж о том, как из оркестровой ямы поднимается огромная статуя товарища Сталина.   

Либерально мыслящая публика тоже будет довольна. Ибо Сосо Джугашвили предстает жестоким и циничным человеком. Сам лично он не убивает, но своим подручным приказывает убивать массово и жестоко — и для устрашения народишка, и для того, чтобы всех подручных повязать кровью (цитата из «Бесов» Достоевского) и для того, чтобы кощунственно уподобить себя Богу (подготовить убийство ребенка и милостиво отменить его — инсценировав жертвоприношение Авраама). Товарищ Камо, занимавший важное героическое место в советской революционной легенде, оказывается обычным уголовником, который вдруг обрел теоретическое обоснование своим садистским наклонностям, и за это крепко полюбил Кобу. Девушка Ольга — аристократка, ушедшая из дома знатного и богатого отца, — для того, чтобы обрести доверие Сосо, должна принять и оправдать убийство отца, приказ о котором Сосо отдал накануне. Своих революционных товарищей Сосо тоже собирается поубивать — кого-то раньше, кого-то позже — потому что доверять никому нельзя. В общем, жестокий тиран в нем сидел с самого начала — так прочитает спектакль либерально настроенный зритель. 

Политически нейтральная часть публики тоже найдет в спектакле что-то свое. Революционеры показаны в спектакле как террористы, то есть — в современном восприятии — люди совершенно аморальные. Когда такие люди получат власть, ничего хорошего произойти не может. Иосиф Джугашвили, в отличие от прочих, изображен террористом-интеллектуалом, чем-то вроде Бориса Савинкова. Поэтому в будущем он совершенно переродился (именно так воспринимается финал с двумя Сталиными — молодым и старым) и всех террористов отправил в лагеря, поэтому страна росла, и войну мы выиграли, и несмотря на перегибы было много хорошего.   

Так что каждый найдет в этом спектакле подтверждение своих собственных представлений о Сталине. 

Интересно, что нео-нео-неомодернист Фокин не подпустил за целый спектакль ни одной модернистской штучки. Поставил все сугубо традиционно, будто худруком Пушкинского театра по-прежнему, как в советское время, числится Игорь Олегович Горбачев. Декорации и сценография (помимо характерной для Николая Рощина монументальной пропаганды в конце) самые (соц)реалистические. Сценическое движение, как в традиционном советском театре, примитивно: душевные переживания у всех героев изображаются широкими шагами по сцене. Игра актеров (среди всех выделяется Владимир Кошевой, но не слишком, как и надо) — почти по Станиславскому, чуть-чуть однобоко, но точно без всяких современных сложностей. Потому что тема обязывает. 

Не исключаю, что где-то в глубине души, в коллективном бессознательном — хочется Валерию Фокину немного побыть Героем Соцтруда, зампредом Фонда мира, адептом правильной советской театральной эстетики Игорем Горбачевым. Где-то там же, в темных глубинах подсознания, живет, по-видимому, эстетика сталинского театра, на которой выросли поколения советских людей, включая фокинское. Собственно, показанный нам спектакль — идеальная заготовка интеллигентского «чего изволите-с». Прикажут — можно чуть-чуть убрать, в другом месте добавить — и выйдет идеальное прославление генералиссимуса к юбилею. А прикажут — слегка добавить кровушки, стереть террористам человеческие черты — и под кровопийцей Сталиным в финале развернется адское пламя. 

  Адным словом, прэдлагаю намыныровать таварыща Фокина на Сталынскую прэмию. Больши трэтэй стэпени ни давать. 

    

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded