evg_ponomarev

Category:

Puz/zle

14 ноября

Европейская театральная премия

Компания Eastman (Бельгия) на сцене Театра Балтийский дом

Досадное дело: Петербургский культурный форум все время своего существования был совершенно неинтересным с театральной точки зрения. Но в этом году благодаря году Италии в России и особенно программе Европейской театральной премии все изменилось. К сожалению, из-за плотного графика командировок из всей богатой программы премии смог посетить только это (практически первое большое) событие. 

Компания из Бельгии показала нам музыкально-танцевальный спектакль, очень близкий европейскому бале контампорэн, но существенно расширив границы этого широкого театрального жанра. С одной стороны, никогда не видал контампорэна с живой и великолепной музыкой — исполненная корсиканской полифонической группой «Филета», ударником и флейтистом Казунари Абэ из Японии и певицей Фадией Томб Эль-Хаджи из Ливана.  Вокалисты и музыканты принимают участие в действии, а в один из моментов спектакля запевают и все артисты-танцовщики. С другой стороны, над спектаклем работал не только хореограф Сиди Ларби Шеркауи (Sidi Larbi Cherkaoui), но и целый ряд театральных постановщиков. Танец — далеко не главное в этом синкретическом действе, он органично вписан в сложные декорации-трансформеры. Музыка, кажущаяся оригинальной этнической, по-видимому, сочинена специально для спектакля.

Шеркауи продолжает традиции великих хореографов 20 века, использующих энергию языческого обряда для создания танцевального шоу. Этот ход помогает передать грандиозную идею, не впадая в пошлость или наивность. Спектакль, ни много ни мало, посвящен истории человечества. 

В первой части герои одеты в черное трико, декорации из первобытных скал обращаются в дольмены и кромлехи, в руках у героев появляются камни, движения напоминают о созидании и стройке, хотя местами похоже и на высекание огня. Очень эффектна сцена забивания камнями кого-то, сидящего в каменной гробнице. 

Вторая часть символизирует, надо думать, переход к древним цивилизациям. Костюмы меняются моментально – на героях теперь что-то блестящее, покроем вроде вавилонских или римских одежд. Из больших блоков строится храм, на вершине которого появляется скульптурная композиция из трех танцовщиков. Все это удивительно красиво – и процесс созидания храма и его финал. Скульптурность, тоже опробованная в балете 20 века (прежде всего Леонидом Якобсоном в «Спартаке»), здесь еще более грандиозна. Далее один из танцовщиков, завершая сольный номер, наподобие Самсона разрушит храм, и из его обломков будет построено нечто вроде зиккурата (вавилонской башни), на котором, как на памятниках Микешина, только ступенчато, расположатся фигуры героев – с теми же камнями в руках, что появились в первой части. 

Первая и вторая части объединены в кольцо видео-инсталляцией, представляющей пустые музейные залы, по которым вначале медленно движемся мы, зрители, а в конце туда вбегает один из танцовщиков, уже одетый в обычную сегодняшнюю одежду. Это кольцо, которое поначалу кажется финалом, на самом деле – переход к третьей части. 

В третьей части герои одеты современно. На заднике из блоков сложится какая-то берлинская стена, которую покроют граффити – вертолеты и падающие бомбы, намеком на фильм «Apocalypses now».  Герои будут стену штурмовать, потом она рухнет, потом герои лягут в землю среди блоков и оттуда помашут нам руками последний раз. Вероятно, идея третьей части – угроза гибели цивилизации, с которой мы столкнулись сегодня. И вновь скажу: все это дано всерьез, без иронии, но также без пошлости и пафосности. С грандиозностью двух первых частей неплохо соотнесено. 

Сильнейшее впечатление производят сценография и музыка (звук, что очень важно для зала Балтийского дома, выстроен великолепно). Чуть более слабое звено – хореография спектакля. Она какая-то простенькая, типовая, не запоминающаяся. Но, надо отдать должное, не раздражающая своей вторичностью и простотой. Она слегка занимает нас между выстраиванием новых архитектурно-скульптурных композиций из человеческих тел. Интереснее всего хореограф в те моменты, когда имитируется массовый обряд. Отчасти поэтому, собственно, и не поворачивается язык назвать это действо в полном смысле балетом. Танец подчинен здесь общей логике действа, уступая основную роль другим составляющим синкретического спектакля. 

Это, собственно, то самое театральное действо религиозно-философского плана, которое никак не получится у Руслана Кудашова, пытающегося проиллюстрировать Библию языком «зримой песни». Обрядовость с ее мощной энергетикой, а также удачно найденное соотношение между древним пафосом и современным театральным языком, приводят зал к финальному потрясению. Тому самому катарсису, которым и должен заканчиваться спектакль, по Аристотелю.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded