evg_ponomarev (evg_ponomarev) wrote,
evg_ponomarev
evg_ponomarev

Categories:

"Гамлет" Льва Додина

9 февраля
Малый драматический театр

Продолжаю смотреть драму. Нашумевший спектакль Льва Додина "Гамлет" из серии "все звезды" (Гамлет - Данила Козловский, Гертруда - Ксения Раппопорт, Офелия - Елизавета Боярская, а также Игорь Иванов, Игорь Черневич, Сергей Курышев, Сергей Козырев) был поставлен весной 2016 года. Он еще сохраняет статус премьерного, но про него давно и по-разному говорит весь театральный Петербург. Одним словом, спектакль интригует еще до входа в зал.

Во-первых, этот спектакль не похож на обычные работы Додина. 2 часа 15 минут без антракта. Предельный лаконизм, краткостьсестраталанта. Во-вторых, вместо всем известного автора пьесы значится целый список использованных материалов: датский летописец Саксон Грамматик (сокращение С.Грамматик - неграмотно, ведь Грамматик - не фамилия, а прозвище по профессии; советуем исправить на сайте и в программке), автор английских исторических хроник XVI века Рафаэль Холиншед, Б.Л.Пастернак (вероятно, имеется в виду его перевод Шекспира) и, наконец, сам Шекспир. В-третьих, количество действующих лиц существенно сокращено, так что ожидаешь какой-то непривычной камерности - хотя, чисто теоретически, можно представить себе "Гамлета" и в качестве моноспектакля.
Оформление зала тоже необычно. Заходишь - и не оставляет ощущение, что в театре ремонт. Пол на сцене разобран, кресла первого ряда завешены полиэтиленом, а декорация Александра Боровского - это трехэтажные леса, закрытые, как положено, полиэтиленовыми полотнищами. С одной стороны, перед нами инсталляция на тему "Порвалась связь времен..."; с другой - как выяснится с первых минут спектакля - действительно, ремонт, затеянный в Эльсинорском замке после смерти старого короля. А посреди сцены торчат три лестницы - наброском к уже совершившемуся распятию, когда тела сняты, а кресты убраны.

Артисты играют в зале, перед первым рядом и в проходах - сцена-то разобрана. От этого камерность действия и вовлеченность зала в происходящее достигает роковой черты - еще чуть-чуть и игра перейдет в хеппенинг, требующий включения зрителя, но эту черту Лев Додин всегда умеет не перейти. Все три двери, ведущие из фойе в зал, время от времени раскрываются и впускают внутрь героев. За пределами зала играет громкая музыка, там танцуют и веселятся - и театрально-сценическое пространство ширится вокруг нас и намечает выходы в жизнь. Здесь, в темном зале, среди разобранных полов и снятых стен, возникает пространство медитации и меланхолии. Оттанцевав первый танец с Гертрудой, Гамлет вспоминает об умершем отце и больше танцевать уже не будет. Гертруда постепенно, не сразу, но все глубже и глубже понимает, что ее любимый сын никак не может разделить ее новое супружеское счастье - и сыном нужно пожертвовать, другого выхода нет. Когда она поймет это окончательно и согласится отправить Гамлета в Англию (чтоб его там тихо убили - все это знают, хотя вслух ничего не произнесено), мы вдруг увидим, как из молодой цветущей женщины она превратилась в злобную старуху - усиливает это осознание сдернутый и больше не надеваемый парик. Значительно более простую метаморфозу претерпевает новый король: он хочет любить с трудом добытую женщину, а под ногами мешается ее сын и, по совместительству, его собственный племянник. Король-дядя пытается сыграть хорошего отца, но вскоре просто начинает беситься. Наконец, Офелия, которую в первый час спектакля Гамлет вроде бы любит, довольно скоро превращается в вечно плачущую барышню, которая заранее знает, что будет брошена, постоянно говорит об этом, портит все радости любви и действительно добивается своего: Гамлет ее бросит. Среди всех этих страстей невозмутимо ироничен Полоний (он в спектакле брат Офелии, слит с отсутствующим Лаэртом), как и положено всегда готовому на любой компромисс, незаменимому и всепонимающему царедворцу. Он одновременное воплощение цинизма, здравого смысла и совести, которая рано или поздно просыпается у всех персонажей. Станислав Никольский очень тонко играет эту роль.

Спектакль не случайно укладывается в 2 часа 15 минут. Трагедия Шекспира спрессована в спектакле Додина, потому что всем известна и без того. Она хорошо известна и героям, которые вынуждены в очередной раз ее играть, - они знают все заранее и постоянно рефлексируют по поводу ситуаций, в которые попали. Все они, начиная с Гамлета, философски-ироничны; все они комментируют шекспировский текст; комбинируют разные переводы; добавляют интертекст - фразочки из других шекспировских и нешекспировских пьес (замечательно звучит фраза леди Макбет "Кто б мог подумать, что в старике окажется столько крови" - в устах Гертруды, которая уже перестала отпираться и почти призналась в преступлении); осуждают и обсуждают шекспировский пафос с точки зрения быта и здравого смысла (не менее замечателен, например, комментарий Гертруды по поводу потной постели, о которой декламирует Гамлет: пора бы знать, говорит она, что люди всегда потеют, когда занимаются этим). Самые известные тексты помещены в совершенно непривычные контексты - например, "Быть или не быть..." Гамлет читает, вылезая из-под сцены, где у него только что был бурный секс с Офелией. Зал улыбается, но это философский смех. Соединить разного рода интертекст позволяет общая атмосфера светского (придворного? театрального? интеллигентского? гламурного?) общения, который создает постоянная перемена поэзии и прозы (собственно, вполне шекспировский прием), вечного и временного (тоже шекспировский прием), философского и телесного (тоже вполне по-шекспировски). Костюмы героев ориентированы на современность: у короля и королевы - как для гламурного сборища, у Гамлета - как для молодежной тусы, у Офелии тоже для тусы, но бедненько и попроще. На Полонии - вариант делового костюма (он ведь в замке служащий), но с претензией на бытовое удобство (он ведь почти член семьи). А еще на короле, королеве и Офелии - футболки с фотками и трэшевыми девизами на заказ: "I am the King", "He is my King", "He is my prince". На Гамлете футболка посложнее - с разъятой собственной головой, переходящей в голову убитого отца.
Комментируя Шекспира, сбиваясь, совершая какие-то неожиданные поступки (например, Клавдий вдруг психанет и убьет Офелию), герои наполняют жизнью всю эту рефлексию по поводу Шекспира. Горацио, Марцелл и Бернардо превратятся в странствующих актеров, а затем в могильщиков (обе роли они играют одинаково статично, стоя на лестницах между мирами). Во время представления пьесы (знаменитый театр в театре), которую Гамлет сочиняет прямо на наших глазах, чиркая в книжке ручкой и вырывая ненужные страницы, все пятеро обитателей замка усядутся в первый ряд и будут - каждый по-своему - реагировать. Одно удовольствие смотреть спектакль сбоку, когда видишь лица персонажей, сидящих в первом ряду. Это тончайшая индивидуальная игра и при этом - совершенно без слов - замечательный актерский ансамбль. Актеры, естественно, играют не какое-то там "Убийство Гонзаго", о нем сказали и забыли, они играют шекспировского "Гамлета" перед героями "Гамлета". Ощущение откровения. Нужно ли говорить, что, поговорив с Полонием об игре на флейте, Гамлет выйдет с флейтой и заиграет на ней? Этого уже ожидаешь, и радуешься, что угадал. Рефлексия создается на наших глазах, и мир с его бесчисленными смыслами вырастает на наших глазах - как расширялось на наших глазах театральное пространство в начале спектакля, выплескиваясь на улицу Рубинштейна. Персонажи пьесы не просто проживают перед нами свои сложные чувства, они творят и осмысляют сами себя, как гегелевский Абсолютный Дух.

Спектакль Льва Додина кажется настоящим прорывом. Театр Додина всегда был рассчитан на зрителя образованного, культурного, разбирающегося. Но здесь мастер поднялся на совершенно новый уровень: это не спектакль, это динамика смыслов, ворвавшаяся из жизни и возвращающаяся в жизнь. Гертруда, Клавдий и сам Гамлет сами сходят по лестницам в могилы, потому что другого выхода нет. Хоть Клавдий и произнесет (без энтузиазма, по необходимости) "Не пей вина, Гертруда", королева все равно хлебнет из фляжки. Приближаясь к финалу, спектакль вдруг вбирает в себя заодно и "Бориса Годунова" с его философией истории. Оказывается, король и королева хотели, как лучше: перестать воевать с соседями, проветрить Данию, начать жить по-людски. Но получилось, как всегда, ибо там, где зло единое случайно завелось... Ну, дальше сами знаете. И в финале солдафон Фортинбрас читает с экрана телевизора обращение к народу о том, что берет на себя долг восстановления государственного порядка. Одним словом, народ безмолвствует.

Трудно выделить в этом общем действе отдельные актерские работы - так все неразделимо хороши. Но уж если выделять - то совершенно замечательна Ксения Раппопорт в роли Гертруды. Она, пожалуй, перетягивает на себя центр спектакля. Ее и боишься и жалеешь по-настоящему, да и наиболее глубокая рефлексия исходит от нее. Она не только чувствует, она и мыслит на сцене.
Что касается режиссерской работы Льва Додина, то мне кажется, это лучший его спектакль за те четверть века, которые я внимательно слежу за его творчеством.
Tags: Гамлет, Данила Козловский, Додин, Елизавета Боярская, Игорь Иванов, Игорь Черневич, МДТ, Малый драматический театр, Сергей Курышев, Станислав Никольский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments