evg_ponomarev (evg_ponomarev) wrote,
evg_ponomarev
evg_ponomarev

Category:

Театр "Гешер" в Петербурге

Враги. История любви

25 сентября
Александринский театр
Фестиваль "Александринский"


Осенний марафон в эпоху Холокоста

 

Если судить по Театру Гешер о театре в Израиле (а других я не видел), то проблемы российского театра зеркально отражаются и у южного моря. Пьеса выбирается не совсем понятно как и не совсем понятно зачем, режиссер не знает, что с этой пьесой делать, а актеры плохо представляют себе, как это играть – и получается нечто, отдаленно напоминающее театр.

Единственное, что сегодня понравилось, – это весьма живая сценография. Движущиеся плоскости, главный герой, в одном из сюжетов переходящий из плоскости в плоскость; видеофон, использующийся в функции телефона, сабвэй как переход от сцены к сцене – все это сильно оживляет не слишком-то динамическое действие.

Остальное хуже. Пьеса то ли невнятна, то ли страдания послевоенного еврейства донести до нас так и не удалось. Получился «Осенний марафон», только вместо импотенции советской интеллигенции, подчеркнутой усиленной половой активностью главного героя – неизживаемая травма нацистской бойни, вызвавшая духовную импотенцию, подчеркнутую усиленной половой активностью главного героя. 
             Нацистская травма, по-видимому, уже давно потеряла актуальность даже в Израиле. По тому, как артисты движутся и говорят, как-то не верю я в то, что в них тыкали штыком, на глазах у них убивали детей и прочая и прочая. В бабах мужику не разобраться, в это верю. И когда жена из прошлой жизни, защищающая интересы новой жены, говорит мужу: ты не можешь принимать за себя решения, становится убедительно. Боюсь только, не выстроится ли в некоторых вдумчивых головах следующий семантический ряд: «воля к власти» из философии Фридриха Ницше – теория доктора Геббельса – онтологическая правильность решения тех, кто придумал Холокост. Я, правда, прогнал этот семантический ряд подальше от себя, но сделает ли так всякий зритель?

Хочется по этому поводу сказать примерно так же, как когда-то давно один мой знакомый выразился об опере в Михайловском театре: да как она поет, ее же к смерти приговаривают, не к бутерброду! Да как вы, братцы, играете, да вас же в печи и газовые камеры тащили, убивали как тараканов – нельзя ли изобразить посильнее, чем страдания мудака Бузыкина?
            И наконец. Хоть Саша Демидов на новой родине и зовется Исраэль, до Олега Басилашвили ему, как до ливанского кедра, не дотянуться. Несмотря на печи, штыки и сибирские лагеря из еврейской пьесы, страдания Андрея Бузыкина смотрятся много убедительнее. Демидов очень похож на Сергея Курышева (неважно в каком спектакле, потому что Виктор Штрум и Иван Войницкий у него абсолютно одинаковые, а именно обычные мудаки). И вот если вспомнить, как далеко от дяди Вани Курышева до дяди Вани Басилашвили, получится примерно расстояние от Александринской сцены до Израиля.
            А не спросить ли господина Фокина: Нельзя ли приглашать на Александринскую сцену не приятелей по московской юности, а действительно выдающиеся мировые коллективы?

Tags: Враги, История любви, Курышев, Саша Демидов, Театр Гешер, фестиваль Александринский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment